– Боже, – выдавил он.

– Ага. Боже.

Долгое время мы просто молчали. Наконец я поднял взгляд.

– Ты знаешь, кто такие трансвеститы?

– Конечно, знаю.

– Конечно, знаешь.

– А ты не знал?

– Откуда мне знать?

– Ты такой невинный, Ари, ты в курсе?

– Ничего я не невинный, – сказал я. Потом прибавил: – На самом деле концовка у этой истории еще грустнее.

– Куда уж грустнее?

– Он убил еще кое-кого.

Данте молчал.

Он ждал, когда я продолжу.

– Он попал в исправительную колонию для несовершеннолетних. И там как-то раз снова пустил в ход кулаки. Все-таки мама права. Правда не исчезает просто из-за того, что ты не хочешь о ней думать.

– Сочувствую, Ари…

– Да, но что ж, ничего не поделаешь, правда? Это даже хорошо, Данте. То есть для брата, конечно, плохо. Не знаю, наладится ли когда-нибудь его жизнь… Но хорошо, что мне обо всем рассказали. – Я посмотрел на него. – Может, однажды я узнаю его получше. Может быть.

Данте внимательно на меня смотрел.

– Ты выглядишь так, как будто вот-вот заплачешь.

– Нет. Просто мне грустно, Данте. И знаешь что? Мне кажется, мы с ним похожи.