Данте смотрел на меня. Просто смотрел и все.

– Чего пялишься? – спросил я.

– Можно я открою тебе один секрет, Ари?

– А я могу отказаться?

– Тебе не нравятся мои секреты.

– Иногда они меня пугают.

Данте рассмеялся.

– На самом деле целовался я не с Дэниелом. У себя в голове я представлял, что целуюсь с тобой.

Я пожал плечами.

– Видимо, тебе придется обзавестись новой головой, Данте.

Он вдруг слегка погрустнел.

– Да, – сказал он. – Наверное.

Четырнадцать

Четырнадцать

Я проснулся ни свет ни заря. Солнце еще не взошло. Шла вторая неделя августа. Лето подходило к концу. По крайней мере, лето без школы.

Двенадцатый класс. А после него – жизнь. Может, так оно и было. Может, старшие классы – это пролог к настоящему роману. До сих пор твою жизнь за тебя писали другие, но окончив школу, ты наконец получаешь возможность писать ее сам. На выпускном ты забираешь ручки у родителей и учителей – и получаешь свою собственную. Теперь ты главный. Да. Разве не круто?

Я сел на кровати и провел пальцами по шрамам на ногах. Шрамы. Знак того, что я был ранен. Знак того, что был исцелен.

Был ли я ранен?

Был ли исцелен?

Иногда мы все живем на грани между болью и исцелением. Как мой отец. Думаю, там он и живет – на границе. В экотоне. Мама, наверное, тоже. Она заперла в себе воспоминания о брате и теперь пытается их выпустить.