– Нет. Мне так не кажется. Думаю, он злится на самого себя. А еще ему стыдно.

– Ему пора повзрослеть. – Не знаю зачем, я ударил кулаком об стену.

Мама уставилась на меня.

– Извини, – сказал я. – Не знаю, почему я это сделал.

– Ари?

– Что?

Ее лицо изменилось. На нем появилось серьезное, озабоченное выражение. Она не злилась, просто вошла в привычный суровый образ, который носила, играя роль матери.

– Что такое, Ари?

– Ты говоришь так, будто у тебя на мой счет есть очередная теория.

– Еще бы, куда я без них, – сказала она, и голос ее при этом был нежным, добрым, ласковым.

Мама встала из-за стола и налила себе вина. Затем достала две бутылки пива и поставила одну из них передо мной, а вторую – в центр стола.

– Папа читает, пойду схожу за ним.

– Что происходит, мам?

– Семейный совет.

– Семейный совет? Что это?

– Новая традиция, – сказала она. – С этого дня у нас их будет много.

– Мам, ты меня пугаешь.

– Отлично.

Она вышла из кухни. Я уставился на пиво, стоявшее передо мной, и коснулся ледяного стекла. Я не понял – могу ли выпить или должен просто смотреть? Вдруг это уловка?

Мама вернулась вместе с папой, и они сели напротив. Папа открыл сначала свою бутылку, затем мою; сделал глоток.