Мизансцены отвратительнее не доводилось наблюдать, кажется, ни разу в жизни. О времена! О нравы! Папа правильно говорит: народ утратил всяческие ориентиры. Скорей бы сбежать из этого паноптикума!

— Сколько стоит зеленый свитер?

— Это «эмка», тебе не подойдет. Тебе «эску» надо, а они, блин, у меня кончились. Погоди-ка… эй, Луизка! Луизк! Погляди за товаром! Мы к Наташке смотаемся! Пошли!

Вроде стационарная особа, а понеслась так, что и не догонишь! Оборачивалась на бегу потным, взволнованным лицом и сопела: «Щас-щас!»

— А, вон она! Наташк! Хайль Гитлер! У тебя еще немецкие зеленые «эски» есть?

— Закончились.

— Во, блин!

Наташка оказалась гораздо приятнее и цивилизованнее.

— Не расстраивайтесь, девушка, сейчас мы вам обязательно что-нибудь подберем. У меня дочка такая, как вы.

Спустя полчаса в большом пакете лежали черное платье без рукавов, с широким поясом и эпатажным названием «коктейльное», свитер цвета… такого, как если в кофе набухать молока, и широкие летние брюки — здесь «молока» было поменьше…

— Как вам мои приобретения, теть Жень? Обмоем? Чайком с тортиком?

— Классный прикид, Танюха! Но насчет обмыть категорически непрохонде. Торгуем сегодня до упора. Приезжай в следующий выходной. Я без тебя жуть как скучаю!

* * *

Холодно, зараза! Ух! И покупатели, паразиты, все куда-то провалились!.. Еще чуток потоптавшись, она заползла в палатку и врубила рефлектор. Через час пора домой сваливать. Жалко, конечно, что обманула Танюху, но что ж поделаешь, раз Алик обещал заглянуть на огонек.

Еще придет ли? Капризный стал! Ночевать не остается. Короче, хрен его знает, что у мужика на уме! Вроде и не отваливает окончательно, но и сильно нежных чуйств тоже не проявляет. Так, самую малость — чтобы подруга с крючка не сорвалась. А она, идиотка, от такого джигитского хладнокровия только еще больше заводится. Страшное дело!

Думала ли она еще прошлым летом, что может снова так влюбиться? Да никогда в жизни! Тем более в этого усатого Мухаммедыча! Кто бы сказал — рассмеялась в лицо!

Шастал по рынку в белой рубашонке, здоровалась, но называла исключительно по имени и отчеству. Как большое начальство. А тут, понимаешь, захотелось арбузика, что б он провалился, черт полосатый! Углядела из палатки, что народ арбузики прет, и тоже рванула. Выбрала здоровенный, темно-зеленый, звонкий, с сухим хвостиком. Мужик, все из той же усатой компании, положил на весы, крикнул: восемь кило двести — и назвал цену. Только мы и без него считать умеем! Трехзначные числа перемножаем без напряга. Решил напарить девушку на десять пятьдесят! Сейчас! Высказалась, естественно, а шакал давай базарить — арбуз отобрал, кинул обратно на кучу.