Надоели они все до чертовой матери! Пора избушку на клюшку и нах хаузе геен! Сумку в зубы — и на автобус!

На автобусной остановке с перебитыми темпераментной молодежью стеклами и продуваемой всеми ветрами, она водрузила сумку со жратвой на лавочку и попрыгала малость, чтобы согреться. Не то ведь и околеешь на фиг!.. Вон, вроде показался, родной.

Углядев местечко, сориентировалась по-быстрому и, пока пенсионерка варежку разинула, — хлоп! — к окошечку. Теперь можно было и повспоминать полчасика — о днях, безвозвратно ушедших, о девушках, счастье нашедших…

Какая, к черту, Судьба? Скучно было с Андрюшкой до хруста в челюстях, вот в чем фишка. Несмотря на всю его упакованность. А с Борькой — классно!

— Джейн, спасай! — басил Бориска вечерком в телефон. — У меня кризис жанра! Придумай мне какую-нибудь крестьянскую фамилию. Ваяю очерк для своего «Красного» на колхозно-навозную тему. Про тружеников полей и огородов.

— Овсов…Скотинин… Сухово-Кобылин.

— Кончай, Женевьева! Тебе все хаханьки, а тут, чувиха, дело «Нобелевкой» пахнет!

— Ну, я не знаю… Огурцов, Капустин, Редькин…

— Помасштабней давай!

— Тогда Овощеводов.

— Гениально, Джейн!

Никакие фамилии Борьке были не нужны, просто он искал повод поприкалываться. Жизнерадостный был чувак, не соскучишься, а уж с Розой — вообще атас! Нахохоталась с ними девушка на всю оставшуюся жизнь!

Выходила замуж вроде как за Борьку, а оказалось — за Розу Соломонну. Пока жили вдвоем на Обуха, все еще было ничего. Таскался Бориска к своей ненаглядной «мамочке» по пять раз в неделю, ну и фиг с ним! Беременная чувиха кофейку рванет, две затяжечки сделает, «Иностранку» в руки и — хлоп! — на Цилину дихлофосную тахту. Кайф! К тому времени уже чуток принюхалась. Притерпелась. А как родился Илюшка и перебрались на Преображенку — все, туши свет, сливай воду! Тортила — тут как тут! Каждый день припералась мозги вынимать. Так посмотришь — вроде с приличным прибабахом тетка, а на самом деле — хитрая, зараза!

— Ой, Боря, сынок, чтой-то у твоёй бедной мамы голова сильно кружи'тся! Спроси у Жени, уже можно Роза Соломоновна останется сегодня переночевать?

Не выгонишь же бабку на мороз из ее собственной квартиры? Короче, облюбовала свекруха топчанчик на кухне, вещички свои потихоньку с Обуха перетаскала и обжилась, родная. Классные дела! — вчетвером, со свекрухой и грудным ребенком, в однокомнатной квартире. Как страшный сон! Пришлось срочно подаваться на работу. Иначе бы девушка точно на люстре повесилась.

Утречком встанешь этак в полседьмого, чтоб в свой «почтовый ящик» не опоздать, — полна ванна Борькиных грязных носков. Третий день отмокают. Дожидаются, когда Женька выстирает. Сейчас! Разбежалась! Через всю кухню псивые ползунки и пеленки развешены. На топчане Роза похрапывает. На столе, в стакане, ее зубы отдыхают.