На пятом этаже, чтобы не сдохнуть, она привалилась к матерно расписанной стене. Выше было темно. Не видно ни зги. Как Сусанину грозно вскричали враги… Все лампочки, холерики чертовы, перебили!

После привала сумка стала еще увесистей. Да хрен с ним, и не в таких бывали переделках! Бутылку водки — в карман, «пепси» — под мышку и вперед, с песней: По ди-ким сте-пям За-бай-калья, где зо-ло-то ро-ют в го-рах, бра-а-дя-а… Вот зараза… бхе… бхе! Вонища из мусоропровода такая, что в зобу дыханье сперло. Хоть противогаз надевай… А неслабо так, с рюкзаком и в противогазе? Кто встретится на лестнице, сразу копыта отбросит!.. Ха-ха-ха!.. Да-а-а, подруга, все-таки плачет по тебе Кащенко! И давно…

Смех смехом, но возвращаться в пустую квартиру, где тебя никто не ждет, хуже нет. Зачем она Таньку выперла, идиотка? Сейчас племяшка организовала бы сладенького чайковского, накинула пледик на дрожащие после восхождения конечности, распихала жратву в холодильник. Похохотали бы на пару над теткиной старческой немощью.

Диван, паразит, заскрипел так жалобно, как будто устал больше всех. Хотя, конечно, народу на нем много всякого порезвилось… Не выступай, родной! Если девушка не покемарит минуток несколько, джигит в живых ее уже не застанет.

В башке опять зароились сюжетики из бурной личной жизни. Щека прямо прилипла к подушке. Интересно, когда автобус ждешь десять минут — охренеть можно, а тут пролетают, паразиты, как пули у виска… мгновения… мгновения… мгновения…

Разлепив глаза, она в ужасе подскочила: что за черт? Половина десятого! Где же Аличек?.. Вот сволочь! Хоть бы позвонил, гад, предупредил. Как же! Дождешься от него.

Кружка крепкого кофе и полпачки сигарет несильно взбодрили. Спать, что ли, завалиться?.. Эх, погрузиться бы в летаргический сон! Месячишка на три. Проснуться с пустой башкой: Алик? Это кто ж такой будет? Вы чего, ребята, шизнулись? Я такого знать не знаю.

Зазвонил телефон, и она, шалава, опять подскочила, будто наскипидаренная, вместо того чтобы не спеша снять трубку и сонным голосом послать джигита к такой матери… С другой стороны, хрен его знает, может, у него какое-то ЧП?

— Да-да, я слушаю!

— Теть Жень, огромное вам спасибо! Я все перемерила, все замечательно!

— Я очень рада.

— Что с вами? Случилось что-нибудь? Почему у вас такой расстроенный голос?

— Не, не, не боись, все хоккей! Просто задремала с устатку.

— Ой, я вас разбудила? Извините, я тогда позвоню завтра. До свидания.

Бодренько ответить «пока!» уже

не хватило сил, до того вдруг сделалось тошно: молодая, хорошенькая Танька крутилась сейчас перед зеркалом, а ее старой тетке осталось только одно развлеченьице — размазывать по роже сопли и слезы. Потому что она больше не нужна даже такому говну, как Алик!