Всю дорогу общавшийся исключительно с мобильником, суперделовой человек выскочил из машины и понесся к колоссальной гостинице, доминирующей над всей еще по-зимнему грязно-белой московской окраиной, прямо как командир в атаку! Не оглядываясь на подчиненных, которые, несмотря на высокие каблуки и скользкие каменные плиты, по его представлениям, очевидно, должны были с криками «ура!» бежать следом и беспрекословно выполнять все команды, отданные из-за плеча:

— Лишнего ничего не говори! Переводи, когда скажу! Я в английском пока не очень силен, так что поможешь. Этот мужик в принципе немец, но по-английски говорит отлично. Что еще? Остальное по обстановке!

Армейская терминология укрепила возникшие ассоциации. Условия, приближенные к полевым, обеспечивал сумасшедший ветер, бич всех спальных районов, превративший волнистые волосы в бесформенную гриву. В краешке правого, подветренного, глаза затрепетала слеза. Еще чуть-чуть, и у девочки с «незаурядными внешними данными» предательски «потекли» бы ресницы.

Спустя минуту она уже была готова расплакаться по-настоящему. За что такое наказанье — таскаться по ресторанам со всякими банкирами и бизнесменами?! До чего же они все противные! Что Виктор, что этот! Но флегматик-банкир по крайней мере хоть на людях пытался изображать галантность. Полоумный господин Швырков не считал необходимым что-либо изображать: нервно притопывал ногой — «давай, давай быстрее!», выхватил номерок у гардеробщицы и, лишив возможности взглянуть в зеркало, с такой силой толкнул стеклянную дверь в ресторан, что еле удалось увернуться, чтобы не получить дверью прямо в лоб. Не обратив ни малейшего внимания на ойкнувшую спутницу, он широким шагом зашагал через зал, по размерам сопоставимый с теннисным кортом, а по интерьеру — с привокзальным буфетом, и, вприпрыжку обогнув последние два столика, протянул руку поднявшемуся навстречу двухметровому немцу.

Одетый на европейский непринужденный манер в джинсы и пуловер, немец лет под пятьдесят, заметив растрепанную, запыхавшуюся девчонку, которая еле догнала чертового нефтяника, отодвинул его в сторону, широко заулыбался: «Краузе Герман», — и, усадив «фрейлейн» за столик, дружески похлопал «Николая» по плечу.

Разговор ничем не напоминал деловой: коллеги по бизнесу вспоминали каких-то общих знакомых, немец отчитался, что завтра улетает в Питер, так называемый Николай приглашал его по возвращении в гости, в Тюмень. В чем состояла интрига их беседы и зачем здесь понадобилась переводчица, оставалось только гадать. Хотя произношение у господина Швыркова было не ахти, он очень неплохо знал английский: безусловно, понимал все, что говорит собеседник, отвечал не задумываясь, а если вдруг забывал какое-то слово или выражение, лишь на секунду хмурил брови и ловко подбирал эквивалент.