Нет, зараза, плетешься с сумками наперевес на Преображенку! Борька, небось, уже злится, зубами клацает. Проголодался! Чтобы этого троглодита прокормить, надо было не в «ящике» инженерить, а на мясокомбинате туши рубить и, как положено, переть оттуда по-черному. Тогда, глядишь, Бориска нажрался бы в конце концов.

Домой вползешь, там вся честная компания во главе с усатой, громогласной тетей Цилей. Втроем тютькаются с Илюшкой. Циля, правда, отличная была бабка, адекватная. Со здоровым житомирским чувством юмора. Несмотря на семнадцать лет воркутинских лагерей. За ее душевный героизм девушка перед ней преклонялась. Попробуй-ка переживи такое и останься человеком?

Вышла рыженькая красотка Цилечка за крупного партийного работника. Пожила с ним месячишко в каменной хате с теплым клозетом, галушек наелась почти что досыта, приоделась, приобулась. Ботики ей партиец купил, чулки фильдеперсовые, шубу обещал справить. И тут за щедрым дяденькой подъехали ребята из НКВД. Прямо из койки вынули, из благодарных Цилиных объятий. Больше она своего Захар Якольча не видела, а через неделю и сама загремела. По полной программе.

Сильнейшая была старушенция! Ни одного концерта Рихтера не пропускала. Только там и позволяла себе всплакнуть. Под музыку. Во всех остальных местах материлась по-лагерному круто и хохотала тяжелым, прокуренным басом. С Цилей можно было и рюмку пропустить, и «беломорчику» посмолить, и над тупой Розой вдвоем поприкалываться, а после ее ухода и кайф словить. Потому как необъятная Циля одна домой на обмороженных на лесоповале ногах никогда не возвращалась. Исключительно в сопровождении младшей сестрицы. Значица, появлялся шанс отдохнуть от свекрухи часиков до десяти утра. Ради такого несказанного счастья не грех было и на работу разок опоздать, и махнуть перед сном еще не одну рюмашку…

Ё-моё, она и сейчас не отказалась бы от рюмашки! Совсем закоченела в этом гребаном автобусе. Просто кондратон какой-то!

На пустыре гудел сырой ветрище, толкал в спину, разворачивался, паразит, и лупил прямо в лоб. Ноги в резиновых бахилах разъезжались в разные стороны… Вот грохнется сейчас девушка посередь поля, переломает конечности, тогда будет время повспоминать гулянки! Навалом. У… твою мать! — проспотыкалась на всех колдобинах, а в десяти шагах от дома ухнулась копытом в снег! А под ним — водища! Ледяная. Полный бахил.

Ну и денек! Лифт, сволочь, опять был сломан, загреби его в пыль! Тащись теперь на девятый этаж с тяжеленной сумкой! Вроде как ничего особенного и не взяла: пузырек «Гжелки», «пепси» двухлитровую — Алик обожает эту дрянь, — сервелатику, сыру, хлеба два батона, буханку черного, вырезки килишко, банку огурцов, бананчиков, ну и так, по мелочи, а рука прямо отваливается… Рюкзак, что ли, купить? И совершать восхождение по-спортивному, как альпинисты на Эльбрус.