— О! Гут! Гут! — Герман был потрясен.

— Ну ты даешь, Татьяна! — Непродвинутый нефтяник, кажется, вообще обалдел.

Чтобы не выдать себя, «полиглотка» спрятала смеющиеся глаза в бокале с минеральной водой и чуть не поперхнулась, услышав справа хитренький, вкрадчивый шепот:

— Что баронесса желает на десерт?

Кошмар! Блестящие глаза «непродвинутого» тоже смеялись. Еще как! Хохотали! Мало того, он лукаво сощурился и очень выразительно подмигнул — «ты хотела произвести на меня впечатление, да?» Легче было провалиться сквозь землю, чем выдержать его взгляд.

— Благодарю вас. Ничего.

Герр Краузе поклонился фрейлейн фон Штерн, и они отправились танцевать zum letzten mahl*. Как упоительны в России вечера!.. — пела длинноногая девчонка. На сей раз с большим чувством. Или это собственное смятение чувств придавало всему особый смысл?

В вестибюле гостиницы Герман стал рассыпаться в благодарностях за прекрасный вечер, смешно обнимал Николая сверху, как медведь цыгана, хлопал по плечу, целовал руку фрейлейн.

Спальный район спал. Ветер стих, и минуты, отделявшие от «мерседеса», не вместили ничего, кроме черного звездного неба, стука каблуков по каменным плитам и странного ощущения, что мужчина, который шагает впереди, на самом деле идет рядом.

Водитель распахнул перед ним переднюю дверь, даже не приоткрыл заднюю — помчался за руль. Вот и все! Обслуживающему персоналу указали на место.

Нет, не все!!! На заднем сиденье лежал большущий букет! Трудно было усомниться в том, кому предназначался этот букет, однако на всякий случай следовало, пожалуй, его проигнорировать.

— В принципе это тебе! — Судя по голосу, господин бизнесмен хитренько улыбался.

— Спасибо.

Полураскрытые бутоны белых роз пахли совсем чуть-чуть, но их еле уловимый аромат снова наполнил сердце очень сложными чувствами. Совершенно запутавшаяся в них, она тихонько поцеловала нежные лепестки, уже жалея о том, что деловая встреча закончилась так быстро и впереди расставание, и вместе с тем страшно боясь, что расставание не состоится: он поднимется к Анжелке и всю ночь будет где-то очень близко. Вернее, мучительно далеко.

Машина затормозила у подъезда, и он снова выскочил первым. Только на этот раз для того, чтобы распахнуть заднюю дверь.

— Все, Татьяна, приехали! Давай-ка поживей, я опаздываю на самолет.

— Тогда всего доброго.

— Сейчас, подожди минутку… — Вытащив из внутреннего кармана пиджака пачку долларов, он отделил две купюры и протянул. — Держи!

— Нет, я не возьму! Ни в коем случае!