— Сто тридцать пять на девяносто. Многовато! Прописываю вам постельный режим до завтрашнего дня. Во избежание рецидива. А там — посмотрим.

— Ах ты, доктор Айболит! Надо было тебе, Татьяна, идти на медицинский, у тебя неслабо получается.

Благодарный больной, которого, похоже, никто никогда не выхаживал, точно так же, как никто никогда о нем «особо не волновался», послушно улегся на бочок, и его уютная, домашняя поза настроила на шутливую доверительность.

— Я вам открою маленький секрет: в детстве я страстно мечтала стать актрисой, исполнять роли положительных врачей и учительниц. Как в старых советских фильмах, помните? Ну и, конечно, принцесс, королев и прочих томных леди. Но папа отговорил меня поступать в театральный.

— И правильно сделал.

— Почему вы так считаете?

— Да какие леди? Видала, чего теперь показывают? Сплошной бардак, мордобой и перестрелка.

Интересно! Его аргументы, в сущности, совпадали с папиными, пусть даже он имел в виду и не совсем то, о чем говорил папа, когда убеждал свою упрямую дочь, «обладающую блестящими способностями к науке», отказаться от ее «абсурдной затеи»: «Учти, нет репертуара, нет и актера! В общем, если можешь не быть актрисой, то лучше и не будь». На все возражения: «Ну не вечно же не будет репертуара! Упадок всегда сменяется подъемом!» — не менее упрямый папа пессимистически качал головой: «Засилье масскультуры — явление для нынешней России далеко не случайное, если вспомнить об общем уровне образования и привычке к облегченным соцреалистическим жанрам, и потому не временное», — не желая признаться, что у него просто-напросто аллергия на театр, где папочка провел полдетства, сидя за кулисами в томительном ожидании, когда у Бабверы закончится спектакль или репетиция и они пойдут домой…

— Жалеешь, что не пошла в артистки? — Наделенный недюжинными телепатическими способностями, Колючкин похлопал по руке и, почувствовав, как невольно дрогнула эта рука, сам же удивился. — Правда, что ли? Да ну, ерунда все это.

— Если бардак, мордобой и перестрелка, то, разумеется, ерунда. Но если Шекспир, Мольер или Чехов, то позвольте не согласиться с вами. В таком случае актер, в отличие от простых смертных, имеет возможность прожить множество жизней. Причем в самом разном времени и пространстве… Однако вы ошиблись, я вовсе не горюю. Вряд ли из меня получилась бы выдающаяся актриса, а быть посредственностью в искусстве — самое страшное, что только можно себе представить!

— И кто ж это тебе сказал, что не получится? Раз ты так глубоко копаешь, думаю, получилось бы.