— Стойте! Не уезжайте! Подождите! Пожалуйста!

Ветер на пустыре подхватил отчаянные крики, унес их далеко-далеко, но красные габаритные огни улетали во тьму с недоступной ветру, неземной, космической скоростью.

— Что ж ты так рыдаешь-то? Уже целый час. Давай-ка вставай, подруга, умойся, переоденься, чайку попей. Сразу полегчает… Эй, кончай пинать инвалидку! У, ёшкин кот!.. А хочешь, я тебе сюда чайку притащу? С вареньицем? Мне Надька привезла банку клубничного. Сказала, Гарибальдыч варил. По итальянскому рецепту. Не хочешь вареньица, давай внакладочку, с нашим, мантулинским рафинадиком, а Танюх?

— Не хочу я ничего, как вы не понимаете? Я умереть хочу!

— Ну вот, приехали. Подумай, чего ты несешь? Умирать из-за какого-то мужика! Да его, паразита, самого прикопать надо! Большой совковой лопатой. Такую девочку до истерики довел, зараза!

— Я вас очень прошу, не говорите так о нем!

— Ладно-ладно, не буду, ты только не плачь.

Настольная лампа погасла, и свет из коридора исчез. Одной в темноте сделалось еще хуже, еще страшнее: опять стала мерещиться хитрая, злорадная Анжелка, выкрикивающая отцу в телефон: Танька мне все рассказала! Классно, грит, я твоего отца раскрутила! Еще хвасталась, тварь, каких ты ей шикарных тряпок накупил! Спроси кого хочешь, все знают, что она шлюха! Это она только прикидывается такой гордой, а сама, дешевка, ни одного богатого мужика не пропустит!

Но вот опять послышались легкие, скользящие шаги. Скрипнул старый диванчик. Когда дрожащие руки обвились вокруг теплой тетенькиной шеи, неожиданно ласковая, Жека погладила по спине и с несвойственной ей телячьей нежностью потерлась губами о мокрую щеку:

— Успокойся, Танюшечка. В твоей жизни всяких мужиков будет еще миллион, из-за каждого плакать — слез не хватит.

— Не нужен мне миллион… и он не каждый… он замечательный! Понимаете, он всегда такой веселый, а они его там замучили… до неузнаваемости. И я… я тоже… как я могла быть такой жестокой? Я, правда, хочу умереть, честное слово! Все равно я не смогу жить с мыслью, что он считает меня лгуньей и шлюхой!

Жека охнула и, отстранившись, испуганно перекрестилась:

— Чур тебя! Как он может про тебя такое подумать? Он же не полный идиот! Не плачь, все образуется.

— Нет, не образуется. Я так жестоко ответила ему! И он уехал.

— Как уехал, так и приедет! Причем чем дальше послала, тем быстрей вернется. Обратно пропорциональная зависимость, доказанная экспериментальным путем. Клянусь своим хреновым здоровьем! Дай-ка я тебя утру, а то ты у меня на клоуна похожа…

— Я и есть клоун. Зачем только я накрасилась? Как дура.