История Торгсина позволяет далее развить концептуальное понимание экономики сталинизма как симбиоза централизованного распределения (плана) и рынка, признав, что в развитии рынка участвовали не только люди, но и само государство. Торгсин по сути был явлением государственного капитализма[558]. Эксплуатируя «благоприятную рыночную конъюнктуру» (дефицит товаров и голод), с помощью Торгсина государство извлекло огромную валютную прибыль, действуя, однако, не в частных интересах, а в интересах индустриальных планов.

Тезис о предпринимательской деятельности Советского государства и использовании рыночных механизмов для получения валютной прибыли находит подтверждение и во внешнеторговом курсе СССР. В период первой пятилетки СССР активно наращивал экспорт и импорт, пик пришелся на 1930–1931 годы. Присутствие СССР на мировом рынке не было секретом ни для современников, ни для исследователей внешней торговли. Но изучение советского экспорта произведений искусства конца 1920‐х — 1930‐х годов позволяет сказать, что СССР не просто был экспортером[559]. Правительство коммунистов предложило миру новый товар — русские иконы. Воинствующие атеисты, которые в годы революции массово уничтожали предметы религиозного культа, разоряли церкви и монастыри, оказавшись в тисках валютного банкротства, действовали рационально и по-хозяйски. Парадоксально, но факт: основатели «нерыночной» социалистической экономики заложили основы мирового рынка русского религиозного искусства. Стараниями советских торговцев был создан значительный иконный экспортный фонд, проведена крупномасштабная рекламная кампания — первая заграничная советская иконная выставка, которая путешествовала по Европе и США в 1929–1932 годах, установлены контакты с иностранными покупателями и проведены первые крупные продажи.

К концу 1930‐х годов советская экономика достигла определенной автаркии, представляя систему, где внешние экономические связи не играли весомой роли. Однако, вопреки традиционному представлению о том, что экономическая изоляция была сознательным выбором советского руководства, обусловленным идеологией, в новейшей историографии высказано мнение, что автаркия стала следствием внутренних (репрессии) и объективных внешних причин (мировой кризис). В период мирового кризиса автаркия была характерна не только для СССР, но и для национальных экономик Запада. СССР следовал в фарватере главных мировых трендов, которые характеризовались относительной автаркией в 1930‐е годы и глобализацией в послевоенный период[560].