– Мне казалось, что я буду пятым колесом.

– Третьим, – поправил Натан. – И никакое ты не колесо, и никакая мы не парочка, нам просто забавно вместе – Алена мой дружбан. И неужели тебе нужно особое приглашение?

Я хотела сказать, что да, очень даже нужно, но не сказала. И еще хотела сказать, что это очень приятно, когда тебя приглашают, зовут, ищут, когда ты прячешься, и настаивают на твоем присутствии, когда делаешь вид, что тебе все равно.

Но я не сказала, потому что была уверена, что Натан Давидович это знал, потому что если бы не знал, не пошел бы меня сейчас искать. К тому же мне было ясно, что он кривил душой и у него таки да был скрытый мотив: он хотел, чтобы я приревновала. А на примере Арта и Аннабеллы я уже знала, что от ревности до любви – один шаг. Так что все у него получилось как по нотам.

Диалог опять зашел в тупик. Натан нервно постукивал пяткой по каменюке. Подул холодный ветер, и я, приоткрыв рот, занялась попытками ухватить зубами язычок молнии свитера, чтобы зубами же натянуть змейку повыше к носу. Мои попытки тоже зашли в тупик. Меня охватили нервозность и все нарастающее разочарование из-за непривычной неразговорчивости и заторможенности Натана Давидовича, от которого я ожидала обычной развязности, активности и пофигизма. Да он, в конце концов, не далее как сегодня днем гладил меня по ноге! Но то опять было “при всех”. А при не всех он даже не улыбался.

Неужели в него я влюбилась? Точно в него? Точно влюбилась? Мне внезапно опять стало не по себе, потому что я испугалась, что сейчас взвалю на себя обязательство с ним гулять, встречаться или быть его, прости господи, девушкой, а потом окажется, что я совсем его не знаю, что он совершенно мне не подходит, что я, как всегда, все себе выдумала и что дело не в Натане Давидовиче вовсе, а в соперничестве с Аленой. Даже к Тенгизу я испытывала, а может, и по сей день испытываю более сильные чувства, хотя это скорее восхищение и глубокая привязанность, смешанные с жалостью, а жалость, как известно, наикратчайший путь к женскому сердцу, да и вообще Тенгиз гораздо больше похож на романтического героя, чем Натан Давидович, и он, по крайней мере, не стал бы тормозить, если бы сидел на камне посреди ночи в пустыне рядом со мной, то есть с Миленой, и знал бы, что сказать, что делать и как себя вести, потому что он опытный человек и мужчина. Так что мне явно придется увиливать, отмазываться, искать поводы для расставания с моим, о господи, парнем, какое ужасное слово, а это совсем уже гиблое дело, так что лучше прямо сейчас оборвать роман, пока не поздно.