Глава 46 Письма № 5 и № 6
Глава 46
Письма № 5 и № 6
Если Тенгиз думал, что после такой колыбельной я засну, то он глубоко заблуждался – Морфей отказался со мной сотрудничать. Я проворочалась полтора часа в постели, раз двадцать восемь перечитала стихи, пока они не стали отскакивать от зубов, представила, кем бы еще я могла дополнить предложенный список гостей, который, в принципе, был довольно исчерпывающим, разве что Морис Мустангер не был упомянут. Потом долго задавалась вопросами, как так получилось, что Тенгиз умеет слагать рифмы, и почему никто об этом не знает. Или, может, знают? Может, только я не знаю? Что еще Тенгиз умеет делать? А чего не умеет, кроме как выходить из Деревни?
Иногда мне казалось, что Тенгиз был почти нереальным. Иногда мне казалось, что я сама его придумала, а он взял и воплотился, создался из моих фантазий, как волшебство, и поэтому обладал магическими способностями. В час быка такие мысли кажутся реальнее действительности. В час быка они способны напугать. Может быть, потому, что плоды воображения, какими бы прекрасными они ни были, способны исчезнуть, а настоящие люди – нет.
Тут я вспомнила, что он не рассказал мне о том, что звонил моим родителям, и вспомнила про бредятину о топоре, услышанную от Аннабеллы. Вспомнила, что вообще-то Аннабелла не просто так оказалась в дурдоме, а потому что наглоталась таблеток, а наглоталась она таблеток, потому что я ее унизила и оскорбила. Мне следовало еще раз съездить в дурдом и ее проведать, она уже целый месяц там торчит, даже на Песах ее не выпустили.
И до меня дошло, что счастье – это такая штука, которую очень трудно удержать в себе. Счастье мимолетно, и оно из меня выскользнуло. Наверное, улетело к кому-нибудь другому. Или просто я была таким человеком, который не способен длительное время пребывать в состоянии счастья, и все портила. Праздник закончился.
Проснулась я от обычного стука в дверь, означающего ненавистный подъем. Просыпаться не хотелось, потому что я проспала от силы четыре часа. Я опять закрыла глаза и провалилась в сумбурные сновидения, но стук повторился. Потом Алена меня растолкала. Пришлось вставать, умываться, чистить зубы и идти завтракать, а потом – на уроки.
Тенгиз очищал Клуб от следов моего дня рождения. Все уже отправились в школу, только девочки из Вильнюса, будучи дежурными по бутербродам для школьного перекуса, намазывали всей группе майонез на булки, а потом пихали в булки пастрому, а некоторым – сыр.