На какое-то мгновение я даже удивилась, что он там был, – прозаически стоял на стуле с ножницами в руке и срезал шары с веревки как ни в чем не бывало, как будто никогда и не занимался ворожбой. Дверь на веранду была открыта, сдувшиеся шарики, лениво взлетая и медленно кружась под утренним ветерком, нехотя опускались на пол. Он все же был настоящим, настоящее некуда – ведь только у настоящих людей футболка задирается, когда они протягивают руки вверх, и виден потертый пояс в потертых джинсах и полоска кожи на спине. Меня это успокоило.

Я подошла к нему и сказала:

– Слушай, я вчера…

– Доброе утро, Комильфо, ты опаздываешь, – перебил меня Тенгиз, слез со стула и достал из кармана какую-то смятую разлинованную бумажку и ручку. – Нам нужно поговорить.

– Ага! – обрадовалась я.

– Следует подвести итоги года. Подумать о процессе, который ты здесь прошла, что было и чего не было, чего хватало и чего – нет, какие будут пожелания на будущий год, как обстоят дела с учебой, с коллективом, с социализацией и с адаптацией.

Уши мои не поверили, а глаза заморгали. Да, он был настоящим. Вообще-то он был воспитателем. В учебном заведении. В программе “НОА”.

Мадрих протянул мне бумаженцию:

– Запишись. Желательно на сегодня.

На бумажке была таблица дней, часов и имен. Почти все клетки уже были заполнены именами одногруппников.

– Сегодня я не могу. Сегодня у меня Маша, а потом кони.

– С каких это пор у тебя кони?

– Фридочка тебе не рассказывала? Она мне устроила пробный урок верховой езды. У коней наконец освободилось место.

– Не рассказала. – Тенгиз сдвинул брови.

– Забыла, наверное, у нее куча дел.

– Запишись на завтра.

Я снова посмотрела на таблицу.

– Завтра все уже расписано.

– Покажи.

Я показала. Наверное, можно было с кем-нибудь поменяться, но Тенгиз не предложил.