Сайрус держал изношенный кусочек так же трепетно, как если бы это было чистое золото.

– Тогда его вымыло из её могилы. Этой гробницы!

– Нет, – ответила я с сожалением. – Думаю, что нет. Если бы ей соорудили отдельную гробницу, то, несомненно, поближе к усыпальнице мужа. А эта гробница даже на первый взгляд – маленькая и недостроенная. И всё-таки это замечательное открытие, Сайрус. Поздравляю вас.

– Честь принадлежит вам, моя дорогая.

– И Фейсалу.

– Да, конечно.– Сайрус дружески похлопал по спине сына Абдуллы. – Большой бакшиш тебе, мой друг. И гораздо больше, если найдёшь ещё что-нибудь в этом роде.

Однако к тому времени, когда закат вынудил завершить работу, больше ничего интересного не обнаружили. Крушение надежд испортило Сайрусу настроение, хотя следует отметить, что его поведение являлось образцом ангельского терпения по сравнению с демонстрациями, на которые был способен Эмерсон.

– Я уже устал пытаться вымыться в чашке воды, – ворчал Сайрус, пока мы тащились по пыльной тропинке. – Если я в скором времени не доберусь до ванны, то не буду подходящей компанией даже для мула, а тем более – леди.

– Леди устроилась не лучше, – улыбнулась я. – Признаюсь, что среди всех неудобств, связанных с устройством походных лагерей, отсутствие надлежащих средств омовения раздражает больше всего. Если я не ошибаюсь, завтра будет пятница, люди захотят отдохнуть, поэтому полагаю, что Эмерсон собирается вернуться к реке.

– Вы не можете ничего утверждать с определённостью, если речь идёт об этом безрассудном козле, – красочно выразился Сайрус.

Я обещала подумать о том, что смогу сделать, чтобы убедить Эмерсона. Надеюсь, никто не заподозрит в этих словах отсутствие спартанской стойкости, заставившее меня отдавать предпочтение отсрочке от наших трудов. Дама предпочитает быть свежей и изысканной во все времена, а леди, которая пытается завоевать сердце джентльмена, не может испытывать большую уверенность в успехе, если похожа на пыльную мумию и пахнет ослом. Тем не менее, я хотела покинуть королевский вади не по этим причинам (по крайней мере, мне так кажется). Место начинало меня угнетать. Каменистые стены, казалось, становились ближе, тени – глубже. Я ползала на четвереньках в запылённых туннелях и протискивалась, извиваясь, сквозь дыры, едва достаточные для того, чтобы пропустить моё тело, ни в малой мере не испытывая чувство клаустрофобии, которое нынче удручающе навалилось на меня.

Все уже вернулись с работы, так что я отправилась искать Абдуллу. Он со своими односельчанами проживал в отдельном лагере; они были страшными снобами (на что имелись причины, так как являлись самыми востребованными и опытными рабочими в стране) и всегда отказывались якшаться с теми, кого считали ниже себя по рангу. Я привезла с собой аптечку, и когда увидела приветствовавшие меня сияющие улыбки, мне стало стыдно, что у меня не нашлось времени пофаддличать с ними или хотя бы поинтересоваться, не нуждаются ли они в моём внимании.