Наш путь пролегал вдоль северной стороны низких холмов, окружавших Восточную деревню. Никто не предлагал остановиться, хотя прошло уже два часа. Мы все стремились не отставать от Эмерсона, который, по своей приводящей в ярость привычке, шагал впереди. Кот прижимался к его плечу, а Абдулла следовал по пятам. Берта и оба молодых человека плелись где-то сзади. Уверена, нет смысла повторять, что Сайрус, как всегда, шёл рядом со мной.
Тишину нарушали только наши голоса. Но постепенно в сознание стал пробиваться некий посторонний звук, резкий, пронзительный и монотонный, напоминавший механический звон колокола. Он усилился, когда мы приблизились к концу горного хребта. Спереди и немного слева я увидела стену маленького домика, построенного Сайрусом. Казалось, звук исходил из этого дома.
Эмерсон тоже услышал его. Он остановился, покачав головой. Затем, опустив кота на землю, повернулся и направился к дому.
Солнце жгло мне плечи и голову со всей силой открытого огня, но внезапный холод пронизал каждый дюйм моего тела, когда я узнала звук.
Я оттолкнула Сайруса и бросилась вперёд.
– Эмерсон! – завопила я. – Не ходите туда! Эмерсон, остановитесь!
Он бросил на меня взгляд и продолжил идти.
Хотя Эмерсон терпеть не может проявлять какие-либо нежные чувства, но животных он любит не меньше меня. Его усилия по защите существ, подвергающихся надругательствам и унижениям, не достигают той степени экстравагантности, которой, к сожалению, отличается его сын, но он часто вмешивался, спасая лисиц от гончих и охотников. Крики собаки ясно давали понять, что она испытывала боль или страдания. Они встревожили Эмерсона так же сильно, как и меня – если бы у меня не было причин предвидеть опасность, исходившую из этого источника.
Я сдерживала дыхание, чтобы бежать. Я могу, когда это необходимо, передвигаться с довольно большой скоростью, но сейчас превзошла свои собственные достижения. И всё-таки Эмерсон добрался до дома, прежде чем я успела его задержать. Он остановился, положив руку на защёлку, и с любопытством посмотрел на меня.
– Пёс каким-то образом оказался взаперти. Что...
Из-за перехваченного дыхания я не могла говорить и кинулась к нему.
Это оказалось ошибкой, но, по-моему, вполне простительной. Я не заметила, что его пальцы уже нажали на защёлку. Услышав наши голоса, собака бросилась на дверь изнутри. Та распахнулась. Эмерсон отшатнулся к стене, а я рухнула на землю.
Деревенские дворняги – тощие, голодные существа неопределённой породы. Они не домашние животные, а дикие звери, у которых есть все причины бояться и ненавидеть людей[230]. Щенячий возраст удаётся пережить лишь самым сильным и самым злобным среди своих сверстников. А этот пёс был просто безумным.