Я испытала ещё больший стыд, когда они обратились ко мне с различными несущественными повреждениями – от раздавленного пальца до запущенного случая офтальмии. После того, как я промыла глаза Дауда раствором борной кислоты и обработала прочие раны, я как следует отругала всех за то, что они не обратились ко мне немедленно.

– Завтра мы вернёмся к реке, – оповестила я. – Мои медицинские запасы иссякают, и все мы нуждаемся в отдыхе.

– Эмерсон не пойдёт, – мрачно сказал Абдулла.

– Он пойдёт добровольно, или поедет на ваших спинах, закатанный в циновку, – ответила я.

Мужчины, ухмыльнувшись, толкнули друг друга, и кислое лицо Абдуллы просветлело. Но он покачал головой.

– Вы знаете, зачем он сюда приехал, ситт.

– Конечно, знаю. Он надеялся вынудить нашего врага снова напасть на нас, чтобы поймать его. Пока удалась только половина этого блестящего плана. На нас дважды нападали...

– Не на вас, Ситт Хаким. На тебя.

– И Мохаммед. Целых три попытки, а мы не ближе к решению, чем прежде.

– Это очень обозлило Эмерсона, – заметил Абдулла. – Сегодня он поступил очень глупо, ещё глупее, чем обычно. Он чуть не убежал от меня. К счастью, Али увидел, как он ускользнул, и последовал за ним. Он находился уже почти в конце вади, когда Али подошёл к нему.

– Что он собирался делать? – резко спросила я.

Абдулла развёл руками и пожал плечами.

– Кто может уследить за мыслями Отца Проклятий? Возможно, он надеялся, что они обнаружат его в одиночестве.

– Тем больше причин убедить его покинуть это место, – твёрдо заявила я. – Здесь слишком опасно, я пойду и отыщу Эмерсона.

– А я приготовлю циновку, ситт, – усмехнулся Абдулла.