Так что завязывать пеньковый канат на «утопленнице» он решил сам.

Пройдясь по краю проруби с длинным шестом, Федор нащупал машину. Глубина была не большая, до дна метра три, до ближайшей рессоры, за которую он решил вязать канат, полтора метра. Не более.

Вот только лед надо было продолбить до берега. На это у отделения ушло всё оставшееся светлое время, да и пара часов при свете костра.

Ужин был калорийнее предыдущих.

Кашевар выжал всё, что мог из принесенных овсяных снопиков. Заварил зерно в похлебке с тушенкой, доведя густоту почти до каши. И из оставшихся зерен напек то — ли хлебцев, то — ли оладий. Но было вкусно, а главное, много.

Давно бойцы не ложились спать не голодными.

3

3

Федор не ложился. Рана всё больше давала о себе знать. Видимо, воспалялась.

— Надо идти к бабке. Другого выхода не видно, — подумал он с досадой.

Эту знахарку нашли ему бойцы в первые дни охраны моста. Во всех редких в округе хуторах и ближайшей деревеньке называли знахарку, как единственное лицо, относящееся к медицине. Основным ее занятием было принимать роды. Но и с легкими травмами и болезнями вся округа обращалась к ней. По серьезным причинам больного везли в Познань. За 25 километров. Там была больница. До войны. Как сейчас, никто не знал.

Федор поднялся на высокое крыльцо добротного для этих мест дома. Постучал. В сенях завозились с запорами, но сначала спросили, кто.

Голос был не старухин. Молодой, женский.

— Я к бабусе, лечиться. Болит мочи нет, — ответил Федор.

Дверь открыла бабкина дочь, миловидная блондинка лет под тридцать.

— Проше, пане офицерже. Матка на соседнием господарстве пржимуе дзеско. Кобиета родзит. Не заджие ту до рана.

Он понял — бабка на родах, до утра, и повернулся уходить, но женщина вяла его за руку и потянула в дом.

— Не спешь, млодый. Сам си поможе, — она показала пальцем на себя, — я можу. Често помагам мамье. Входзь.

— Она усадила Федора на табурет, принесла тазик горячей воды и чистые тряпки. Ловко размотала бинт и промыла рану. Покачала головой. И принесла бутыль с самогоном, заткнутую деревянной пробкой.

— Будь терпливый. Умуем рану.