Тяжело было. Три года на Лубянке, в тюрьмах, лагерях. Пытки, побои. Вот руку там потерял. Один ретивый опер все пальцы в кашу превратил.

Рокоссовский не сдался. И мы все шестеро выдержали. Не стали на начальника наветы писать.

А в сороковом Сталин его выпустил. Видимо понял, что если война, так и воевать не с кем будет. Наш командир поставил условие, что выйдет только с товарищами. Настоял. Двоих, правда, списали на пенсию. А я и еще трое так с ним и Войну встретили. В битве за Москву Рокоссовский командовал 16 Армией, а меня забрали в Генеральный Штаб. Шапошников меня нашел. Он еще в Александровском училище лекции нам читал.

Перед последним назначением сюда с миссией от ставки меня вызвал лично Сталин. Беседа было короткой.

— Вот что, товарищ Корнилов. Ваш патрон Рокоссовский постоянно просит Вас к себе. Я не возражаю в переводе. Но возникла необходимость помочь органам СМЕРША спасти достояние человечества. Хочу, чтобы вы, как интеллигентный человек, помогли бывшим крестьянам, рабочим, солдатам и кавалеристам разобраться в этом сложном деле. Все детали согласуете с товарищем Абакумовым. А после исполнения идите к своему маршалу.

Они пригубили еще понемногу армянского.

— Так вот я это к чему? Моя миссия скоро закончится. Я поступлю в распоряжение командующего 2-м Белорусским фронтом. Прошу Вас рассмотреть возможность последовать за мной. Хотелось бы иметь такого друга рядом, не возражайте! Именно друга. Прошу подумать. Время есть. Конечно, война кончается. Но Армия — то никуда не денется. Послужим? Кстати, знаете, почему Сталин заменил Рокоссовского Жуковым на посту командующего 1 Белорусским? В Ставке поговаривали, что Верховный не хочет, чтобы Берлин брал поляк. А на прямой вопрос Рокоссовского отделался расплывчатыми фразами. А я для себя понял:

— Жуков — политик, Рокоссовский — солдат!

Он оставил коньяк на тумбочке и вышел.

Через три дня Федор уже вставал и выходил из дома. Рука пока была на перевязи, чтобы не беспокоить ребро. Но правой он вполне управлялся.

Накануне к нему заглянул генерал.

— Пришел попрощаться. Отбываю в Армию, так сказать к месту службы. Еще раз извини, капитан, бес попутал. А это тебе подарок. Прими. От чистого сердца. Не грех замаливаю. Тебе, как геройскому офицеру.

И он протянул Федору конверт. В нем лежал Приказ по Армии, которым за успешное выполнение задания Ставки капитан Савельев Ф. Н. награждался трофейным немецким мотоциклом с коляской.

Генерал расплылся в улыбке, видя удивление Федора.

— Ты там не один. Твои подчиненные тоже получили. Двое. Трубицын советовал, кто достоин. Можешь принимать, во втором складе стоят. А меня лихом не поминай.