Нэповская «оттепель» способствовала реанимации независимых еврейских учреждений в Петрограде. Разумеется, о возрождении еврейской жизни в ее дореволюционных масштабах не могло быть и речи. Тем не менее мощный слой опытных общественных деятелей, носителей амбициозных «петербургских» традиций, хотя и сузился во время войны и из-за эмиграции, но далеко не иссяк. Эти деятели, вдохновленные кратковременным опытом существования национальной демократической общины, сумели в период НЭПа частично возродить разнообразные формы национальной жизни, которые удовлетворяли религиозные нужды, культурные потребности, обеспечивали социальной и профессиональной помощью. Во главе этой деятельности стояли сионисты и сочувствовавшие сионизму ортодоксы. Их поддерживала группа секулярных национальных интеллигентов, закалившихся в работе организаций помощи — ЕКОПО, ОЗЕ и ОРТе. Всех объединяла убежденность в том, что в условиях запрета политической деятельности для сохранения еврейского народа необходимо сплочение национально-мыслящих сил, от ортодоксов до социалистов, вокруг национально-религиозной общины. В своей работе ленинградские лидеры предпочитали легальные методы, действуя через ЛЕРО и районные синагоги, ЛЕКОПО, профессиональные объединения еврейских кустарей, столовые для бедных еврейских студентов, еврейские клубы и т.д. Помощь (а следовательно, и влияние) этих лидеров распространялась и на еврейские учреждения, официально подчинявшиеся государству, такие как еврейские школы и детские дома, убежище для престарелых. Даже в ЛенОЗЕТе «петербургские деятели» имели определенные позиции. В тех случаях, когда рамки дозволенной деятельности оказывались слишком узкими, они не пренебрегали и нелегальной, поддерживая сионистские группы, ивритских писателей, тайно распределяя помощь среди нуждающихся. Массовый переезд в Петроград евреев западных губерний вливал новые силы в ряды еврейских активистов и одновременно расширял круг заинтересованных в их деятельности — тех, кто ходил в синагогу, нуждался в социальной помощи, интересовался еврейской культурой, был готов к восприятию идей сионизма.

Не вся еврейская жизнь концентрировалась вокруг старожилов. Новые ленинградцы вносили в нее свои оттенки. В основном благодаря им в середине 1920-х в Ленинграде усилилась деятельность Хабада, работали подпольные молодежные сионистские группы, легальный Хехалуц, существовал кружок ивритских поэтов Ленского – Матова. Новые горожане не имели прочных связей со старой интеллигенцией, а иногда и конфликтовали с ней. Так, любавичские хасиды, традиционные противники просвещения и сионизма, вступили в острую борьбу с руководством ЛЕРО за контроль над религиозной жизнью в Ленинграде. В этой борьбе раввин Шнеерсон и его приверженцы не останавливались перед обвинением своих оппонентов в сотрудничестве с властями. Тем не менее после ареста ребе ленинградская общественность первой встала на его защиту.