Причины миграции евреев западных губерний в Москву и Ленинград, усилившейся в 1920-е, были также сходны. Большая их часть стремилась как можно быстрее интегрироваться в советскую систему в благоприятных условиях индустриально-культурного центра, другие надеялись использовать открывшиеся возможности НЭПа для восстановления своей экономической независимости от государства. Первые хлынули в советские учреждения, вузы и техникумы, на государственные предприятия. Вторые по политическим, религиозным и социальным причинам предпочли традиционно еврейский спектр занятий — частную торговлю и предпринимательство, кустарное производство. В процессе ликвидации НЭПа, когда, как и во время военного коммунизма, у евреев не осталось альтернативы, их интеграция в советскую жизнь ускорилась.

Спектр занятий ленинградского еврейства более всего напоминал московский с той только разницей, что благодаря разросшемуся управленческому аппарату Москвы процент евреев-служащих там оказался несколько выше, а рабочих — ниже, чем в Ленинграде. С годами ленинградские евреи, как и московские, добились выдающихся позиций в советском обществе. Их доля среди служащих и интеллигенции намного превышала их процент в населении. Так, в 1939 г. в Ленинграде евреи составляли почти 13% всех работников умственного труда, 18% ученых, треть писателей, журналистов и редакторов, 39% врачей, 45% адвокатов и 70% дантистов.

Жилищные условия ленинградских евреев улучшились, что отражало повышение их социального статуса. Если накануне революции основная масса проживала в торгово-ремесленном поясе города, то к концу 30-х они наиболее плотно заселяли центральные, бывшие аристократические районы.

Отношение ленинградских, как и московских, евреев с окружающим населением складывались не совсем так, как в провинции. С одной стороны, благодаря устойчивости власти эти города во время гражданской войны избежали массовых погромов. С другой стороны, поводов для антисемитизма в межвоенный период там было более чем достаточно. Главная среди них — стремительное продвижение еврейского меньшинства по социальной лестнице, что вызывало у населения страх перед еврейской конкуренцией. Старое чиновничество и интеллигенция были недовольны тем, что евреи вытесняют их с постов, прежде доступных лишь христианам. Рабочих возмущало то, что несмотря на провозглашенную большевиками «диктатуру пролетариата», они продолжают оставаться на дне общества, в то время как евреи преуспевают, уклоняясь от тяжелого физического труда. Вчерашние крестьяне не могли простить евреям правительственной поддержки их землеустройства, оказанной одновременно с разгромом русской и украинской деревни. Религиозные круги видели «еврейские козни» в периодических атаках власти на православную церковь. Антисемитские эксцессы участились вследствие смещения Зиновьева и его окружения, воспринятого многими как попытка партии освободиться от еврейского засилия.