ЗАКЛЮЧЕНИЕ

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

История еврейского населения крупных российских городов представляет большой интерес, так как в послереволюционное двадцатилетие оно более других подверглось процессам модернизации, аккультурации, урбанизации и советизации, и позднее, после второй мировой войны, составило значительную часть еврейства СССР, определив его облик на годы вперед. Эти процессы можно проследить на примере евреев Петрограда-Ленинграда, которые по своим характеристикам более всего напоминали московских евреев и, до некоторой степени, евреев Харькова, также находившегося вне «черты оседлости» и являвшегося до 1934 г. столицей Украины.

Будучи жителями столицы Российской империи, петроградские евреи оказались в самой гуще революционных событий 1917 г. Они безоговорочно поддержали Февральскую революцию. Мнения разделились лишь в вопросе о степени участия в новых органах власти. Если либералы предпочитали держаться в тени и не спешили занимать посты во Временном правительстве, чтобы не провоцировать антисемитизм, то социалисты с самого начала активно участвовали в работе Петроградского совета. В этот период еврейские общественные деятели столицы подали пример другим городам в деле строительства национально-демократической общины, которой, по их замыслу, предстояло заменить религиозную и стать фундаментом еврейской национальной экстерриториальной автономии. В процессе общинного строительства и подготовки Всероссийского еврейского съезда в Петрограде, как и в Москве и других российских городах, росло влияние сионистов.

Петроградская община, еврейские партии и еврейская пресса решительно выступили против захвата власти большевиками. Практически никто из старожилов не присоединился к путчистам. Октябрьский переворот совершался руками приезжих революционеров. Похожая ситуация наблюдалась и в других городах внутренней России, где советская власть, по словам Ленина, удержалась благодаря поддержке радикально настроенных еврейских беженцев.

Разруха и лишения гражданской войны, от которой Петроград пострадал больше любого другого не переходившего из рук в руки города, привели к массовому бегству его жителей и частичному параличу еврейских общественных организаций. Однако слой национальной интеллигенции, несмотря на эмиграцию, полностью не иссяк, что сказалось на характере еврейской жизни в последующий период.

К началу второй мировой войны в четырех советских городах — Москве, Киеве, Одессе и Ленинграде — еврейское население превышало 200 тысяч человек. Так же, как и в Москве, между 1917 и 1939 гг. численность ленинградских евреев выросла более чем в четыре раза (в то время как в Киеве она увеличилась в 2,6 раза, в Харькове более чем в два раза, в Одессе и Днепропетровске — менее чем в полтора раза, в Минске — почти не изменилась). Несмотря на быстрый рост своей численности, евреи Ленинграда и Москвы не составляли значительной части населения этих городов. Если в 1939 г. 15,6% харьковчан, 22,7% киевлян, 29,7% минчан и 33,3% одесситов были евреями, то в Москве и Ленинграде доля евреев лишь немного превышала 6%. Внутригородское расселение евреев в этих двух городах было более дисперсным, чем, скажем, в Киеве, где под влиянием дореволюционного ограничительного законодательства сложились традиционные еврейские кварталы. Указанные обстоятельства повлияли на то, что несмотря на постоянный приток провинциальных евреев ленинградцы и москвичи к 1939 г. сильно аккультурировались, демонстрируя высокий процент смешанных браков (в Ленинграде — 36% против менее чем 5% в тогдашних США) и низкий уровень владения языком идиш — 21% в Москве, 20% в Ленинграде по сравнению с 40% в среднем по СССР, 41% в Киеве, 36% в Одессе.