Религиозный обряд хушулха делается над больными, которые страдают от кашля или от нарыва. Во время его шаман сосет ртом больное место так сильно, что высасывает кровь и гной. Если больной страдает кашлем, то он сосет грудь, а потом выплевывает высосанное. Лечение продолжается до тех пор, пока, по мнению шамана, вся болезнь не высосана. Особое действие известно под названием хунхэ-хурулха. Оно имеет близкое отношение к верованию балаганских бурят, по которому душа человека от сильного испуга выскакивает из тела и убегает. Убежавшая душа бродит около того места, где она выскочила из тела. Особенно легко могут от испуга выскакивать души маленьких детей, у которых это бывает, по словам бурят, сразу заметно. Ребенок становится больным, во сне бредит, вскрикивает, становится в постели, плачет и делается вялым и сонливым. Если со времени бегства души прошло много дней, то она начинает дичать, отвыкает от своего тела и убегает далеко. Взрослые люди, потерявшие душу, не обращают вначале на это внимания и начинают хворать. Родные обращаются к шаману и узнают, что у больного души в теле нет. Тогда они пробуют сами возвратить душу. Больной делает хурулха, т. е. зазывает свою душу. Если никакие средства не помогают, то приглашают шамана. После брызганья и молений он проделывает хунхэ-хурулха. В ведро кладет стрелку и то, что больной любит. Если любит мясо, то кладут мясо, если любит саламату, то саламату. После этого отправляются на то место, где душа отделилась от тела, и просят душу покушать свою любимую пищу и возвратиться к телу. Когда душа входит в тело, то потерявший ее человек чувствует дрожь по спине и непременно заплачет, так как душа плачет от радости, что нашла свое тело. Иногда, если душа заупрямится, обряд повторяется до трех раз.

Заботы о скоте стоят у бурят на первом плане, и если сам хозяин заметит, что у его скота что-то неладно, или же шаман скажет ему, что у его скота переменился характер, то совершается над животным религиозный обряд шургэ-шухэ. Шаман идет ко двору, где весь скот стоит запертый, и берет с собою пучок смолистых лучин и жареную муку. У запертых ворот совершают шургэ-шухэ, т. е. к воротам привязывают осколки от дерева, которое разбила или расщепила гроза. После этого лучину сжигают и, отворив ворота, сгоняют со двора скот.

Пока скот выходит, шаман бросает на него через огонь жареную муку. Мука вспыхивает и горит. Когда весь скот выйдет, то остальную муку бросают во дворе. По окончании обряда шаман, хозяева и прочие буряты возвращаются домой[352].

Многообразны обряды и жертвоприношения, при помощи которых шаманы всех сибирских инородцев стараются произвести желаемое воздействие на мир враждебных таинственных духов, которые окружают и преследуют запуганное воображение полудиких туземцев. От умения мрачных кудесников и от их доброй воли зависят благосостояние и жизнь каждого человека. Шаманы играют выдающуюся роль среди своего племени и пользуются громадным влиянием.

Трудно сказать, составляют ли шаманы у сибирских инородцев какое-нибудь организованное и обособленное сословие. Из всех имеющихся данных скорее можно заключить, что подобного выделения особого общественного класса, представляющего нечто вроде духовного сословия, у наших инородцев не существует. Нет также среди шаманов и иерархических разграничений, хотя и существуют некоторые отличия в положении шаманов, основанные на их силе и связях с духами и божествами известного рода. Якутские шаманы делятся на три разряда, смотря по их силе. Деление на белых и черных, т. е. на шаманов, имеющих исключительные сношения с божествами добрыми или злыми, у якутов не существует[353]. Согласно силе своих эмэхэт шаманы у якутов подразделяются на последних, средних и великих. Последние – это собственно не шаманы, а разные истеричные, полоумные, юродивые и вообще странные люди. Они могут толковать сны, ворожить, лечить мелкие болезни, но не справляют больших шаманских действий, так как у них нет своего духа-покровителя. Средние шаманы обладают волшебной силой в различной степени, смотря по могуществу своих эмэхэт. Великие отличаются особенным могуществом; их зову благосклонно внимает сам господин тьмы. Таких шаманов может быть одновременно во всей якутской земле только четыре сообразно числу четырех основных якутских улусов. В каждом улусе есть особые роды, отмеченные волшебной силой. Среди такого избранного рода по временам является великий шаман. В Намском улусе недавно умер подобный великий шаман, старик Федор, по прозвищу Мыччылла Хатынаринского наслега рода Арчинга. Якуты рассказывали, что Мыччылла в молодости был красив, но под старость стал безобразен, как сам дьявол, его покровитель. О могуществе его сообщались якутами различные чудеса[354]. Гмелин указывает еще на одно отличие; он говорит, что чем старше якутский шаман, тем более он знает названий богов и, следовательно, тем могущественнее[355].

Кроме шаманов у якутов существуют и шаманки. По свидетельству г-на Соловьева, шаманки считаются ниже шаманов; к ним обращаются в том случае, если вблизи нет кудесника-мужчины. Чаще всего они предсказывают будущее или отыскивают потерянные и украденные вещи. Только во время лечения душевных болезней шаманки предпочитаются шаманам[356]. Но это общее правило имеет и исключения. Гмелин видел у якутов одну двадцатилетнюю шаманку, которая пользовалась особенным почитанием даже у старых шаманов[357].

У забайкальских тунгусов шаманами могут быть как мужчины, так и женщины, как женатые, так и холостые[358]. Гмелин встретил среди тунгусов одну шаманку, которая считала себя лучшей, чем мужчины-кудесники[359]. У самоедов Туруханского края различные шаманы обладают разными приемами и знают различные слова для призывания их; шаманят у них также и женщины[360]. У остяков, столь близких к самоедам, шаманы и шаманки в раздражительности и восприимчивости не уступают друг другу[361]. Буряты различают шаманов, происходящих от семей, передающих это звание по наследству, и таких, которые не имели в числе своих родственников какого-нибудь избранника богов. Первые могут без посвящения приносить жертвы и умолять духов, вторые подвергаются в этом случае наказанию со стороны их. Существуют у них также шаманы действительные, т. е. избранные на это служение духами, и ложные, принявшие на себя шаманскую должность не по призванию. Но главное деление бурятских шаманов основано на связи их с добрыми или злыми духами. Первым служат белые шаманы, вторым – черные. Первые всегда находятся в непримиримой вражде со вторыми, отличающимися зверским характером. Буряты рассказывают, что эти белые и черные кудесники сражаются между собою, бросая друг в друга топорами на сто верст и более. Борьба кончается обыкновенно смертью противника; побеждает тот, кто имеет среди своих предков шаманов более многочисленных и более знаменитых[362]. Белый шаман, служащий добрым богам, западным тенгри, западным хатам, является, по верованию бурят, добрым ходатаем за людей; он совершает обряды и призывания только божествам-покровителям, дающим добро и счастье людям, и потому особенно уважается народом. В Балаганском ведомстве, во 2-м Олзоевом роде был знаменитый белый шаман Барлак. Он носил белую шелковую одежду и имел белого коня. На месте его сожжения и теперь еще сохраняются на деревьях железные вещи, а его потомки до сих пор приносят там жертвы своему могущественному предку. Черный шаман как служитель злых духов причиняет людям только зло, болезни и смерть. Некоторые из черных шаманов могут убивать людей, съедая их души или отдавая их злым духам. Жертвы приносятся только злым духам: восточным тенгри, восточным хатам и т. д. Из числа черных шаманов особенно известны обосойские и торсойские. Черных шаманов и шаманок буряты не особенно любят, но зато сильно боятся, опасаясь, чтобы они, рассердившись, не сделали зла или не убили бы человека при помощи злых духов и своих предков одного с ними черношаманского корня. Иногда ненависть соседей к черным заклинателям и заклинательницам доходит до того, что они, уговорившись, убивают их. Прежде была одна черная шаманка в Балаганском ведомстве в местности Бажир. Соседи желали избавиться от нее и наняли двух черных шаманов, чтобы те при помощи злых духов и своего шаманского корня съели бы эту ненавистную женщину. За труды было обещано им 40 голов разного скота. По словам предания, эти два черные шамана, Энхэр и Биртакшин, не могли управиться с шаманкой и обратились за помощью к черному шаману Хагла. Только втроем они с большими усилиями съели колдунью и получили свои 40 голов разного скота. Шаманка умерла; соседи похоронили ее следующим образом: гроб сделали из осины и положили в него шаманку вниз лицом. Потом вырыли глубокую яму и, опустив в нее гроб, осиновыми кольями пригвоздили покойницу к земле и придавили осиною, а потом завалили землей. По понятию бурят, дерево осина нечистое, и потому шаманы не топят им, боясь сделаться нечистыми. Осиновый гроб означает, что шаманка сделалась нечистой, а положение лицом вниз и пригвождение осиновыми кольями не дозволяет ей делать людям никакого зла и вреда[363]. Существуют у бурят еще немногочисленные шаманы, служащие одновременно добрым и злым духам[364].