«в этой глуби сокровенной»
«то, что разлистано по всей Вселенной»
Данте использует образ книги. Книга «разлистана», то есть порвался переплет и разлетелись страницы («дьявол», согласно греческой этимологии слова, означает разделяющий, раскалывающий; и, напротив, «символ» — то, что соединяет, сливает воедино).
Мы воспринимаем свое существование и окружающий мир как нечто на первый взгляд (то есть только с виду, но не по существу) раздробленное, разобщенное. Но Данте говорит:
[ «Я видел, как все то, что „разлистано по всей Вселенной“, все, что разделено, расколото, противоречиво, все, что нас ранит, из-за чего мы страдаем, — я видел, как все это слито воедино. Словно бесконечное множество растений, которое кажется нам не поддающимся классификации, но на самом деле имеющее единый невидимый для нас корень. Как невидимый источник, из подземных глубин дающий жизнь всему и соединяющий все то, что кажется нам разобщенным. Конечно, „речь моя, как сумерки, тускла“, и я в силах передать вам только самое отдаленное представление об этом глубоком единстве всего сущего. Но наберитесь мужества, потому что то, что кажется вам разделенным, противоречивым и направленным против вас, на самом деле таковым не является. Верьте, ничто вам не враждебно, ничто в этом мире вас не предает, потому что все связано, слито, сплетено любовью, словно в единую книгу».]
„разлистано по всей Вселенной“
„речь моя, как сумерки, тускла“
Здесь исполняется обещание, о котором Данте заявил в песни первой в преддверии рая: «Все в мире неизменный / Связует строй; своим обличьем он / Подобье Бога придает Вселенной». В жизни есть порядок, «неизменный строй», который мы не можем увидеть, находясь в этом мире, но можем о нем догадываться. Я же его увидел! Так что смелее, не бойтесь.
«Все в мире неизменный / Связует строй; своим обличьем он / Подобье Бога придает Вселенной».
Здесь Данте возвращается к тому, что он говорил о сновидениях, об ощущении, остающемся как знак пережитого опыта: я верю (не в смысле считаю, полагаю, а именно «верю» как исповедую кредо)[294], что видел это единство, «самое начало их слиянья», то, что сливает все вещи воедино, иначе я не смог бы объяснить себе, почему, даже просто рассказывая вам об этом, я испытываю ощущение невероятного покоя, полного и всеобъемлющего наслаждения. Там все едино: жизнь и смерть, добро и зло, вплоть до волоска на вашей голове, до вашего желания попасть в рай и найти свою Беатриче или до зеленого фонарного столба и красного почтового ящика на углу вашего дома, как говорит Честертон[295]: «Каждый момент истории, каждая единица времени, малейшая доля этого момента — все».