— Вот гады! — воскликнул Дульцов досадливо. — Нашли же все-таки за что прицепиться. Десять тысяч евро, а не долларов! Просто из пальца высосали. И никогда бы они срок за это не дали!

— Могли бы, — кивнув головой, со знающим видом заверил его Роман. — Условный — так вообще запросто. И все в рамках закона.

— Полнейший ерунда, — продолжал возмущаться Дульцов, правда, теперь уже спокойнее. — Дурдом. Но все обошлось — это главное… А мне тоже пришлось побегать…

Он взялся за пиво; следом поднял свой бокал Роман.

— Я, кстати, звонил тебе… Много раз… Но ты не отвечал. Как-то даже заходил.

— Мне говорил отец, что ты приходил, — сухо обронил Роман.

Отхлебнув немного пива и вернув бокал на стол, Дульцов вдруг поник и еще с минуту сидел не говоря ни слова, будто стесненный, смущенный чем-то. Роман тоже молчал, потихоньку расшелушивая руками фисташки и отправляя очищенные ядра к себе в рот.

— Слышал про Максима, — не поднимая головы, наконец, прервал тишину Дульцов. — В интернете письма его опубликованы.

Сказав это, он посмотрел на Романа: тот перестал есть фисташки и не шевелясь с суровым видом сверлил взглядом одну точку на столе. Дульцов замолчал. Еще полных три минуты сидели в тишине.

— Как родители? — вновь заговорил Дульцов.

— Ничего… Последнее время уже проще. Особенно тяжело поначалу было: прокуратура, пресса… Сейчас мы вообще отдельно живем.

— Разъехались? — удивился Дульцов.

— Да. Трешку разменяли на две полуторки.

— Здорово. Давно же хотели. А куда переехали?

— Родители взяли там же, неподалеку от старой квартиры, а мы с Мариной купили в К-ком районе.

— Тоже неплохой райончик, — ободряюще заметил Дульцов.

— Да-а, нормальный. Привыкнем.

— Я вообще считаю, что лучше даже и подальше, но отдельно.

— Это точно.

— Как дома дела? — спросил Дульцов, буквально на глазах начиная преображаться. Напряжение его заметно уменьшилось, положение тела стало свободнее, глаза загорелись.