Во-первых, Вторая книга Маккавейская рассказывает мрачную историю семи братьев и их матери, которые, следуя примеру старого Элиазара, добровольно согласны лучше претерпеть пытки и казнь, чем подчиниться нечестивым приказам ведущего антииудейскую политику Антиоха Эпифана, сирийского царя, который в 160-х годах до н. э. отчаянно старался уничтожить иудаизм, чтобы ему было легче подчинить себе страну. В этом отрывке мы найдем потрясающее выражение веры в телесное воскресение, одно из самых сильных среди всех дохристианских текстов. Мученики, когда их пытают, торжественно заявляют о своей верности единому Богу-Творцу и верят в то, что он вернет им их тела. Но тут есть и кое-что еще. Дважды они говорят о том, что Израиль как единое целое терпит наказание за грехи народа (7:18, 38). Но, говорит седьмой из братьев, их нынешние страдания избавят народ от наказания:

Я же, как и братья мои, предаю и душу, и тело за отеческие законы, призывая Бога, чтобы Он скоро умилосердился над народом, и чтобы ты с муками и карами исповедал, что Он един есть Бог, и чтобы на мне и на братьях моих окончился гнев Всемогущего, праведно постигший весь род наш (7:37–38).

Я же, как и братья мои, предаю и душу, и тело за отеческие законы, призывая Бога, чтобы Он скоро умилосердился над народом, и чтобы ты с муками и карами исповедал, что Он един есть Бог, и чтобы на мне и на братьях моих окончился гнев Всемогущего, праведно постигший весь род наш (7:37–38).

Слова о «муках и карах», возможно, намекают на Исход из Египта. И тут речь идет о цели мученичества. В данный момент еврейский народ страдает за свои грехи, и за яростью сирийцев стоит, как они понимают, гнев Бога Израилева. Подобным образом думал Иеремия, когда размышлял об изгнании. Но в данном случае мученики как бы собирают «гнев» в одно место, чтобы он истощился. Автор книги в этом не сомневается: этот проект (если можно так его назвать) оказался успешным. Сразу после мученичества Иуда Маккавей поднял восстание против Антиоха Эпифана; «Маккавей сделался непобедим для язычников, когда гнев Господа преложился на милость» (2 Мак 8:5). Такое «искупление» носило для автора совершенно практический характер. Он вовсе не думал, что грех мешает людям попасть на «небо» навеки. Он думал, что грех навлекает на себя гнев Сирии, которая была орудием (тут автор следует за пророками, размышлявшими о победе Вавилона над Израилем) гнева Бога Израилева; он также думал, что мученики каким-то странным образом могут принять этот двойной «гнев» на себя, так что он сгорит дотла и вместо него явится «милость».