Подпись диаконов.

Я, Киприан, диакон Святой Римской церкви, седьмого квартала подписал это и согласился с синодальными установлениями, а также изъявляю, что я придерживаюсь этого суждения. Анастасий, диакон первого квартала, подписал. Цитонат, диакон пятого квартала, подписал. Иоанн, диакон второго квартала, подписал. Тарренс, диакон первого квартала, подписал. Тертулл, диакон четвертого квартала, подписал.

О деяниях Римских синодов, произошедших в период 499–502 гг.

О деяниях Римских синодов, произошедших в период 499–502 гг.

Римские синоды первых лет понтификата папы Симмаха (498–514) представляют собой чрезвычайно сложные и драматические события, связанные с глубоким каноническим кризисом, вызвавшим эти синоды. Этот кризис, известный как лаврентиевская схизма, на определенном этапе привел к кратковременному, но кровопролитному вооруженному конфликту внутри Римской Церкви, в котором оказались заинтересованы различные внешние по отношению к Церкви силы – от арианских придворных короля только что созданного на руинах Западной Римской империи варварского остготского государства Теодориха до монофизитских советников императора Восточно-Римской империи Анастасия I. Итальянский исследователь Г. Пикотти детально исследовал Римские синоды в эпоху лаврентианской схизмы, изучив канонические причины и социально-политические предпосылки, чрезвычайно важные для понимания смуты начала VI в., разразившейся в Римской Церкви. В силу данного обстоятельства, а также поскольку эпоха Симмаха представляет собой уже совершенно новый этап в церковной истории Италии, связанный с реалиями варварского и арианского владычества, в настоящей работе представляется целесообразным, помимо рассмотрения приведенных выше деяний синода 499 г. остановиться на ключевых и наиболее драматических обстоятельствах, связанных с лаврентиевской схизмой[802].

Когда в ноябре 498 г. скончался папа Анастасий II, прежде всего для клира Римской Церкви естественно актуальным стал вопрос об избрании его преемника. 22 ноября 498 г. произошла процедура епископского избрания предстоятеля кафедры св. Петра. Случилось так, что это избрание не принесло мира Римской Церкви, но обернулось началом тяжелейшей смуты. В этот день в двух знаменитых римских храмах – Латеранской базилике и церкви «Sanctae Mariae Maioris» происходили две процедуры голосования. В результате одной был избран сардинец Симмах, бывший диаконом Римской Церкви, в результате же другой новым папой был объявлен архипресвитер «tituli Praxedis» (базилики Пракседы) Лаврентий[803]. Светская знать Рима, так же как и клир, разделились на две части, что было весьма типично для римской общественной жизни V столетия. Если Фауст, бывший консул 490 г., возглавлял партию сторонников Симмаха, то сенаторы Фест, бывший консул 472 г., и Пробин, бывший консул 489 г.[804], руководили сторонниками Лаврентия. К ним также примкнул диакон Пасхазий, весьма авторитетный в духовном плане представитель Римского клира, знаменитый своим ныне утраченным сочинением о Святом Духе, что прибавляло политический вес и духовный авторитет лаврентиевской партии[805]. Данное соотношение сил весьма показательно. Как отмечал K. Гефеле, в избрании Лаврентия был заинтересован уполномоченный Восточно-Римского императора Анастасия I патриций Феликс, который надеялся, что поддержка архипресвитера Лаврентия через сенатора Феста в будущем поспособствует признанию Римским престолом императорского Энотикона по монофизитскому вопросу, компромиссная богословская позиция которого – а точнее, вообще отсутствие подлинной богословского базы в данном документе, – явилась причиной прекращения канонического общения между Римом и Константинополем в 485 г. и полным разрывом с двором Восточно-Римского императора в результате Акакиевской схизмы[806]. Историки, симпатизировавшие Симмаху, в частности Феодор Лектор, указывали даже, что Лаврентий был подкуплен Фестом, тогда как автор пролаврентиевского «Fragmentum Laurentianum», очевидно выясняя причину поддержки Симмаха на последующем Римском синоде 499 г., исследуемом здесь, обвинял Симмаха в том, что последний «multis pecuniis obtinet» («владеет многими имуществами»), а также умалчивает о догматических тенденциях в отношении Энотикона, имевших место у сторонников Лаврентия[807].