При виде происходящего папа Симмах, как повествуют деяния синода 502 г., «ueniens ab irruentibus turbis aemulorum suorum ita tractatus est, ut multis presbyteris, qui cum ipso erant, per caedem ipsam mortis fuisset occasio; quod probant recentium adhuc uestigia vulnerum»[874] («ускользнув от бросившейся толпы своих врагов… [Симмах] рассудил таким образом, что для многих пресвитеров, которые были с ним, была угроза настоящего смертоубийства; что подтверждают следы до сих пор свежих ран»). Исключительно благодаря вмешательству королевских майордомов, остготских комитов Алигерна, Гудилы и Ведеульфа с их дружинниками, папа Симмах и его сторонники в возникшей сумятице не были просто перебиты. Беспорядки были угашены благодаря личному вмешательству Теодориха. Вероятно, именно о данных схватках между сторонниками Симмаха и Лаврентия повествует хронист «Liber Pontificalis», когда пишет, что противники Симмаха Фест и Пробин творили «Et caedes et homicidia in clero ex inuidia. Qui uero communicabant beato Symmacho iuste, publice qui inuenti fuissent intra Urbem gladio occidebantur»[875] («И избиения и убийства в клире из зависти. Из тех же, кто имел справедливо общение с блаженным Симмахом, всякого, кого находили, публично в Городе убивали мечом»). Хронист также описал прочие ужасные пытки, которым подвергались служители Церкви со стороны сторнников Феста и Пробина. По-видимому, тогда противостоять им мог только упоминавшийся Фауст Нигер со своими сторонниками.

Знаменитый «Fragmentum Laurentianum» дополняет картину словами «Per quae tempora quae bella ciuilia gesta sint, uel quanta homicidia perpetrata, non est praesenti relatione pandendum»[876] («Настоящим сообщением не следует возвещать, в какое время, какие велись гражданские войны, или сколь много убийств людей было совершено»). Отчего же лаврентиевский хронист отказался конкретизировать время и случаи преступлений и боев, не потому ли, что не ведал ничего конкретного о произошедшем? Едва ли. Очевидно, что, повествуя о знаменитых кровавых событиях, потрясших Рим, он должен был знать, что они начались еще в начале сентября и вспыхнули после 23 октября 502 года. Вряд ли автор «Лаврентиевского Фрагмента» столь примитивно защищал сторону Лаврентия, что взял за должное молчать о кровопролитии, выгораживая своих единомышленников. Скорее всего, при описании событий 502 г. автор помнил, что многие участники тех уличных сражений на стороне Лаврентия, виновные и невиновные в убийствах, сохранили после окончания схизмы свои титулы и должности в римском клире и сенате, ибо после Римского эдикта 11 марта 507 г., который закрепил торжество Симмаха, для его бывших противников была как бы объявлена своеобразная амнистия. Скорее всего, хронист, освещавший события со стороны партии Лаврентия, решил не раскачивать столь трудно установившееся равновесие в Римской Церкви и умолчал о подробностях событий 502 г., явившихся, по его меткому замечанию, настоящей гражданской войной.