Уже эти начальные слова закона не оставили и следа от первоначальной невозмутимости присутствовавших. После того, как диакон Гормизд прочитал отрывок, Кресконий, епископ Тудертинского диоцеза, присутствовавший еще на синоде 499 г., согласно тексту Соборных деяний, «surgens e consessu» (вскочив с места), выразил протест следующими словами: «Hic perpendat sancta synodus, uti praetermissis personis religiosis quibus maxime cura est de tanto pontifice, electionem laici in suam redegerint potestatem, quod contra canones esse manifestum est»[886] («Теперь пусть исследует святой синод, что, после того как были отпущены благочестивые лица, от которых в высшей степени существует попечение об этом архиерее, миряне передали в свою власть избрание, явно, что это вопреки канонам»).
Диакон Гормизд продолжил чтение текста. После того как он прочел обширный отрывок, который запрещал римским клирикам отчуждать городскую или сельскую церковную недвижимость, а также распоряжаться должностями и украшениями для своих церквей (имеется ввиду внутреннее убранство базилик), и более того, грозил нарушителю ни больше ни меньше анафемой, процедуру чтения прервал другой присутствовавший епископ, а именно Максим Блеранский, также бывший еще на синоде 1 марта 499 года. Максима возмутил в законе факт лишения клира инициативы пользования церковными имуществами т. е.
После данного выступления Гормизд продолжил чтение. По завершении чтения окончания текста, в котором говорилось о способах возмещения клириками, уже анафематствованными за использование церковных имуществ, убытков для церковного имущественного фонда – дочитать которое до конца потребовал епископ Венузинского диоцеза Стефан, – в отношении необходимости отмены данного закона и прекращения влияния светской власти выступили епископы таких важных городов как Лаврентий Медиоланский и Петр Равеннский, присутствовавшие на окруженном драматизмом синоде. Лаврентий высказал следующее: «Ista scriptura nullum Romanae ciuitatis potuit obligare pontificem, quia non licuit laico statuendi in ecclesia praeter papam Romanum habere aliquam potestatem, cui obsequendi manet necessitas, non auctoritas imperandi, maxime cum nec papa Romanus subscripserit nec alicuius secundum canones metropolitani legatur assensus»[888] («Этот документ не смог обязать ни одного архиерея Римского Града, ибо не позволено было мирянину иметь в Церкви какую-либо власть установления против папы Римского, <…> Более того, ни папа Римский не подписал, ни по канонам не прочитывается одобрение какого-либо митрополита»). Лаврентий Медиоланский очень точно поставил под сомнение аргумент законодателя, ссылавшегося на папу Симплиция. В свою очередь, это обстоятельство подчеркнул и Петр Равеннский, сказав следующее: «Scriptura, quae in nostra congregatione vulgata est, nullis eam uiribus subsistere manifestum est, quia nec canonibus conuenit et laica persona concepta uidetur, maxime quia in ea nullus praesul sedis apostolicae interfuisse, uel propria subscriptione firmasse monstratur»[889] («Документ, который обнародован на нашем собрании, очевидно, не имеет никакой силы, ибо он несогласен с канонами и, кажется, был составлен мирским лицом, а более всего потому, что не указывается никакой руководитель Апостольского престола, что он участвовал в этом или утвердил сие своей подписью»).