Учитывая данное обстоятельство, необходимо вспомнить также и то, что у истоков Средневековья именно Соборное движение в Италии в IV–V вв. породило упомянутое П. Церби каноническое представление о лидерстве Римского епископа в Церкви, и породив его, представило противовес и возможную историческую альтернативу данной канонической доктрине в виде образа «амброзианского» коллегиального управления церковным кораблем, представлявшего, перефразируя деяния I Толедского Собора, «писания святого епископа Медиоланского Града и святого Римского первосвященника» в качестве равноценных видимых проявлений внутренне неразрывного и целостного Соборного основания церковной дисциплины.

Именно о данной сущности Соборного основания церковной жизни писал протоиерей Г. Флоровский, указывая на то, что Соборная жизнь может вмещать в себя противоположные идеи и направленность мысли среди христиан, которые в будущем вступят в историческое противоречие. По словам богослова, «в известном смысле вся история священна. Однако в то же время история Церкви трагична. Соборность дана Церкви; осуществление ее есть дело Церкви. Истина постигается трудом и усилием… Основным условием христианского героизма является смирение перед Богом, приятие Его Откровения»[894].

Соборная история в полной мере являет христианам то, каким образом Святой Дух являет Себя в процессе преодоления этой «трагичности» церковной истории. Реальность Его присутствия объясняет конечную неодолимость церковной Соборности, ибо за сухими перечислениями епископских подписей, за строгими синодальными декретами, канонами и анафематизмами, за увлекательными протоколами, дышащими драматизмом захватывающей богословской борьбы, скрывается церковное служение христиан древних эпох, основанное на твердом памятовании сущности церковной жизни. Среди итальянских богословов внутренний смысл Соборной деятельности в свое время необычайно красноречиво выразил знаменитый проповедник XVI в., воссоздатель амброзианской литургической традиции, канонизированный Римско-Католической Церковью архиепископ Медиоланский Карло Борромео, обращаясь к христианам, готовящимся принять священный сан: «Прибегните к Святому Духу, подателю даров Благодати… призывайте помощь Того, Кто готов вспомоществовать всем призывающим Его, просите сил от Того, Кто дарует всем обильно (Иак. 1, 5), чтобы вы так, надлежащим образом служа Богу и Его Алтарю, приняли награду воспринятого служения вашего от Высочайшего Священника и Архиерея Христа на Небесах»[895].

Опираясь на подобное понимание Соборности, мы должны сделать следующий вывод. Развитие папской экклезиологии в Риме в правление епископов Дамаса, Сириция и святителя Льва Великого несомненно стало логическим следствием и завершением экклезиологии монархического епископата. Принципы этой экклезиологии были выражены в посланиях, приписываемых традицией Игнатию Антиохийскому, еще во II–III веках[896]. В связи с этим очевидно, что критическое исследование римской экклезиологии святителя Льва Великого, развившейся несколько веков спустя в трудах Григория VII и Ансельма Луккского[897], неизбежно требует такого же критического исследования экклезиологии Псевдо-Игнатия[898]. Исследование истории Соборов в Поздней Римской империи позволяет создать целостную картину церковной и социально-политической обстановки, в которой происходило дальнейшее развитие системы монархического епископата.