(«Соглашаясь с тем, что достопочтенный синод рассудил, а также установил, анафематствуя Петра Альтинского и Лаврентия, захватчика Римской Церкви и схизматика»). Данная анафема предполагала амнистию сторонникам Лаврентия, неповинным в крови клириков, верных Симмаху.
Кровавая лаврентиевская схизма завершилась победой Симмаха. Трудно говорить о том, что римская каноническая система извлекла серьезные уроки из этой смуты. Скорее лаврентиевская схизма является одной из первых весточек тех смутных этапов истории, в которых на протяжении всего раннего Средневековья будет периодически утопать Римская кафедра. Произойдет это потому, что после падения централизованной римской императорской власти и целостной римской юридической системы, в рамках «Codex Theodosianus» обеспечивавших известное политическое равновесие в Риме, престолу св. Петра пришлось возвышаться одинокой скалой среди пучины сенаторских и плебейских войн внутри Рима и интриг различных представителей, как правило, варварской светской власти извне. Каноническая правовая система Римской Церкви, разработанная в условиях существования имперского Римского юридического порядка, не сможет в течение долгого времени, вплоть до Римских епископов Адриана и Николая I в VIII–IX вв., адекватно отвечать реалиям раннесредневековых смут.
Только в клюнийскую эпоху на Латеранском Соборе 1059 г. при папе Николае II в рамках новой кодификации канонического права станет возможным осуществить формальное закрепление принципа самодостаточности церковных институтов при избрании Римского епископа. Вместе с тем, в условиях лаврентиевской схизмы римский клир, даже раздираемый войной, не ведал иного средства излечения недуга церковной смуты, кроме Соборности, и именно Соборное движение периода лаврентиевской схизмы явилось тем надежным фарватером, двигаясь по которому Римской Церкви удалось избежать крушения.
Завершившая лаврентиевскую схизму победа папы Симмаха, несомненно, знаменовала собой также начало качественно нового этапа в становлении церковной власти Римских епископов, независимой от государственного аппарата, символом которой станут такие архиереи последующих двух столетий как свв. Григорий Великий и Мартин.
Заключение. Церковно-историческое значение италийских Соборов IV–V вв.
Заключение. Церковно-историческое значение италийских Соборов IV–V вв.
Церковно-историческое значение италийских Соборов IV–V вв. сложно переоценить. В результате почти двухвековой Соборной деятельности в Италии к эпохе остготского владычества сложилась мощная традиция регулярного проведения совместных совещаний епископов, благодаря которым практически все епископы италийских диоцезов в той или иной степени знали друг друга и находились под влиянием опыта прославленных деятелей церковной истории IV–V вв., определявших как богословскую культуру Италии, так и церковную дисциплину, являясь, одновременно, крупнейшими политическими деятелями. Именно в это время впервые определились пути будущего исторического развития трех основных церковных регионов Италии: центральной части Апеннинского полуострова – Умбрии, Тусции, Лация, Самнии и Сабинии, объединенных под властью паллия (омофора) Римского епископа, выступавшего в качестве примаса Италии и патриарха Запада; северной паданской Италии – Эмилии, Венетии и Лигурии во главе с Медиоланом, а затем Равенной, ставших своеобразным промежуточным звеном между Римской кафедрой и галльскими диоцезами; а также южной Италии – Кампании, Апулии, Лукании, Калабрии и островов, в наименьшей степени задействованных в Соборной истории IV–V вв., однако прославившихся отдельными знаменательными и неоднозначными деятелями церковной истории, такими как Люцифер Калаританский, Винцентий Капуанский и Грециан Калийский. Все эти регионы будут иметь для истории Западной Церкви определяющее значение на протяжении всего Средневековья.