Католическая версия легенды о Петре стала со временем церковной доктриной, обосновавшей саму идею папства. Появилось учение о том, что Петр, этот «князь апостолов», двадцать пять лет был первым епископом Рима, основателем «римской кафедры» («римского престола»), а папа стал его непосредственным преемником, которому будто сам Петр передал свою власть и поручил главенствовать над христианским миром. Так римские папы объявили себя «наместниками святого Петра на земле». А поскольку сам Петр был только «камнем», на котором Иисус Христос воздвиг свою церковь, то формула главенства папы звучит иногда еще прямее: «Папа Римский — наместник Христа на земле», так сказать, его земной представитель.

Католическая версия легенды о Петре стала со временем церковной доктриной, обосновавшей саму идею папства. Появилось учение о том, что Петр, этот «князь апостолов», двадцать пять лет был первым епископом Рима, основателем «римской кафедры» («римского престола»), а папа стал его непосредственным преемником, которому будто сам Петр передал свою власть и поручил главенствовать над христианским миром.

Так римские папы объявили себя «наместниками святого Петра на земле». А поскольку сам Петр был только «камнем», на котором Иисус Христос воздвиг свою церковь, то формула главенства папы звучит иногда еще прямее: «Папа Римский — наместник Христа на земле», так сказать, его земной представитель.

Идея папской непогрешимости зародилась в эпоху Карла Великого, то есть к VIII–IX в., а позже, во времена Юлия II (1503–1513), она дополнительно «обогатилась» идеей папского абсолютизма. Но реальная история папства отнюдь не столь благостна, как она представлена у ватиканского историка Г. Кастеллы[211].

Хотя среди пап во все времена были достойные люди — такие как Лев XIII, Пий X, Пий XI, Иоанн XXIII, Иоанн-Павел II, Бенедикт XVI, Франциск І, — большинство наместников престола святого Петра не чувствовали движения времени, не понимали необходимости следовать духу эпохи и чаще всего были весьма далеки от выполнения заветов Иисуса Христа. Это остро чувствовали Савонарола, Ян Гус, Мейстер Экхарт, Утклиф, но многие церковные иерархи так и «не узнали часа посещения Божия», не поняли, что мир давно вступил в новую фазу. Вместо того чтобы споспешествовать духовному развитию народа, церковь тормозила его. Если бы не широкое реформационное движение, снявшее возникшее напряжение, возродившее дух и силу веры, закат христианства мог бы наступить гораздо раньше — во времена позднего Средневековья или Ренессанса, во многом способствующие отпадению исторического христианства в языческий мир.