«Хулители веры, — говорил Петр I, — наносят стыд государству и не должны быть терпимы, поелику подрывают основание законов». Виновным выжигали языки раскаленным железом, а затем предавали смерти. В «Воинских артикулах» было записано, что смертью наказывались также те, кто не доносили на еретиков, ибо они считались «причастниками богохуления»[226].

«Петр I, — писал историк в журнале Русский вестник в 1891 г., — создал у нас инквизицию и инквизиторов, и нет возможности отрицать, что всё гражданское и церковное управление при нем и долгое время после него было проникнуто инквизиционным настроением».

Ближайший помощник Петра I, нижегородский епископ Питирим, в 1706 г. разработал изощренную программу борьбы с «церковными мятежниками», в которой предлагал хватать их, наказывать смертью, а деревни уничтожать. Петр I одобрил предложенные Питиримом жестокие меры ликвидации антицерковных движений. В 1718 г. был издан царский указ о строгом преследовании раскольников, об оказании правительственными органами помощи церковным инквизиторам в их «равноапостольском деле», как назвал Петр кровавую расправу духовенства с врагами церкви. За неоказание такой помощи виновные карались смертью «без всякого милосердия» как враги святой церкви.

Отличие России от Европы состояло лишь в том, что русская Варфоломеевская ночь — перманентное избиение православной церковью староверов и еретиков — продолжалась около 200 лет (!), а ведовские процессы над ведьмами и колдунами — около 500 лет (!). Последнего колдуна в России сожгли в 1736 году (это был симбирский житель Яков Яров, лишенный жизни по приговору Казанской губернской канцелярии). Впрочем, если говорить о сожжениях, то это был основной инструмент внутрицерковной борьбы — неисчислимое количество последователей протопопа Аввакума сами в «огнь дерзали», тем самым борясь с малейшими проявлениями церковной реформации на Руси (см. мои книги «Аввакум» и «Реформация и Раскол»). Количество жертв русской инквизиции столь же бессчетно, как неисчислимо количество уничтоженных большевистской революцией, когда под руку власти попала и сама церковь.

Еще одним отличием российской инквизиции от европейской было то, что, преследуя приблизительно одинаковые цели, она управлялась больше светской, чем церковной властью, но это ничего не меняет по существу, особенно если учесть, что в этой стране церковь всегда находилась под государевой пятой, верой и правдой служа сначала царской, а затем большевистской власти.

История русской православной церкви пронизана бесконечной, беспощадной и кровавой борьбой с инакомыслием. Изуверские методы искоренения язычества и двоеверия, присущие становлению православного христианства на Руси (XI–XIII вв.), были унаследованы затем русским абсолютизмом в виде жестокого преследования инакомыслящих вплоть до пыток и смертной казни.