Царское место в Успенском соборе

Московского Кремля. 1550-е гг.

Как можно видеть, отношения между разными текстами, известными под одним именем «Сказание о князьях владимирских», очень запутанные. Но в свое время Р. П. Дмитриева убедительно показала первичность «Послания о Мономаховых дарах» по сравнению с другими текстами цикла (Медоварцевской редакцией, Чудовской повестью, «Первой» и «Второй» редакций «Сказания о князьях владимирских»). Наиболее отчетливо первичность «Послания» видна на примере рассказа о потомках Ноя и истории первых мировых владык. Эта начальная часть представляется чрезвычайно важной, так как именно в ней объясняется происхождение царских регалий, доставшихся римскому кесарю Августу, а впоследствии и русским князьям, и, соответственно, происхождение «дома» русских православных государей.

В «Послании о Мономаховом венце» утверждается, что московские князья ведут свою родословную от некоего Арфаксада, «первого сына Ноя, родившегося после потопа». Но, согласно Библии, Арфаксад — это внук Ноя, третий сын Сима, родоначальник Авраамова рода; он родился через два года после потопа (Быт. 10:22; 11:10). Очевидно, что Арфаксад действительно считался первым потомком Ноя, родившимся после потопа, но был его внуком, а не сыном. В «Послании», однако, Арфаксад превращен в четвертого сына Ноя (хотя ниже упоминается и Арфаксад — сын Сима). При этом в «Послании» прямо рассказывается о том, что Ной благословил «четвертаго сына своего Арфаксада вселитися в Ханаоновых пределах», и приводятся данные о его потомках Месреме и Сеостре, с которых, как выясняется из дальнейшего текста, и начинается отсчет «царства» русских православных государей.

Источник сведений Спиридона об Арфаксаде неизвестен. Не исключено, что Спиридон самостоятельно пришел к выводу о существовании четвертого сына Ноя, потомство которого, согласно его концепции, и дало начало династии русских государей. И поэтому решился на небывалое — «дополнить» библейский текст!

Возможно, именно эти и некоторые другие «вольности» в обращении с библейскими сведениями послужили тому, что текст «Послания» несколько раз перерабатывался, в том числе были устранены противоречия с Библией. Кроме того, позднейшие авторы и редакторы остановили генеалогическое древо московских государей на императоре Августе.

Не вызывает сегодня сомнений легендарность и других сюжетов, представленных в «Мономаховом цикле», хотя бы потому, что император Константин Мономах умер, когда князю Владимиру Всеволодовичу было всего два года, и, следовательно, они никак не могли воевать друг с другом и обмениваться дарами. Что же касается тех царских регалий, которые названы в памятниках «Мономахова цикла», — а это, помимо царского венца, крест, сердоликовая «крабица» («коробочка», т. е. чаша), «ожерелье» («оплечье», т. е. бармы) и др., — то все они известны по завещаниям московских великих князей с XIV в. и первоначально отнюдь не составляли какого-то единого («коронационного») комплекса. Так, по завещанию великого князя Ивана Даниловича Калиты (ок. 1339 г.) «шапка золотая» (т. е. расшитая золотом) отошла его старшему сыну Семену Гордому, «коць великий (плащ) с бармами» — второму сыну Ивану, а «скорлатное портище… з бармами» — младшему Андрею. В руках старшего в роде московских князей эти регалии были объединены лишь при великом князе Василии II Васильевиче Темном, который завещал их своему сыну Ивану III. В 1498 году крестом, бармами и «шапкой» был венчан на великое княжение Дмитрий Иванович-внук.