Но вот беда — оставалась маленькая загвоздка. Чтобы объединить под собой всех православных, нужно было привести все церковные книги и обряды в соответствие с греческими.

Царя не возмутило то, что не периферия будет подстраиваться под центр, а наоборот — предполагаемый центр под периферию. Ослепленный видением единого православного государства с собой во главе, он не заметил подвоха. Да и что бы прибавило мощной России присоединение нескольких заштатных европейских захолустий с громкой, но уже поросшей мохом и ушедшей историей?

Кроме того, притязания русского царя на Константинополь неизбежно повлекли бы за собой войну с турками. Османская империя раскинулась на полмира, и ввязываться в войну с ней было на тот момент безумием. Но такая война была бы на руку заказчику, ибо все, что могло ослабить российскую державу — было его целью. Предшественников Алексея Михайловича тоже подталкивали к этой мысли, но те оказывались гораздо рассудительнее, сразу отвергая данные предложения. Но, как бы там ни было, — наживка съедена, и Алексей Михайлович с Патриархом Никоном принимаются за дело.

Дело — коренную ломку всего устоявшегося церковного чина, возглавляют, опять же, «ученые люди».

Это — Арсений Грек, выходец их еврейской семьи, воспитанник иезуитской академии в Риме, несколько раз в угоду собственным интересам переходивший из религии в религию, не обойдя стороной и магометанство (ислам). Находясь в турецкой тюрьме за шпионаж в пользу Венеции, он принимает ислам и делает обрезание. Затем, выйдя из тюрьмы, Арсений снова принимает веру во Христа.

Это так же — Симеон Полоцкий — выпускник польской иезуитской коллегии в Вильно.

В помощь им, прямо из Святой Земли — Палестины, был прислан бывший епископ Иерусалимской церкви и митрополит Газы — Паисий Лигарид, воспитанник римской иезуитской школы, ставший затем православным епископом, но который на то время уже был извержен из сана, и изгнан из православной церкви за неблаговидные дела, и тесные связи с католической церковью и Римом. Но он обманывает бдительность царя, и вместе они начинают большую «правку».

Вновь летят в огонь книги — теперь уже церковные. Вместо них печатаются новые — «исправленные». Так же претерпевает изменения и обрядовая сторона веры. Изменяется строй церковных служб. Везде вводится греческий устав. Искажаются слова основной обрядовой молитвы христиан — Символа Веры. Крестное знамение теперь человек должен налагать на себя не двумя, а тремя перстами. Якобы, так было изначально. Кто здесь прав, а кто нет — предоставим разбираться церковным богословам-догматикам, ибо сам вопрос не имеет логического смысла: ни Христос, ни Апостолы не пользовались крестным знамением. Крест и связанная с ним обрядовость — появились спустя века. Ясно одно — у русского народа опять отнимали устоявшуюся веру отцов. Та форма веры, которая уже срослась с душой русского человека, которая дала миру такого великого святого, как Сергий Радонежский — вдруг, в одночасье, объявляется «вне закона».