Наконец, среди отличий Устава 1988 (2000) года от определения 1918 года можно отметить: во-первых – способ определения епископа на кафедру (в настоящее время епархиальный архиерей избирается Священным Синодом), во-вторых – организацию благочиннического управления (по Уставу 1988 и 2000 года благочинный назначается архиереем, не предполагается существования благочиннического собрания и совета) и, в-третьих – установления о викарных епископах (положение викариев по ныне действующему Уставу совпадает с дореволюционным: их функции полностью определяются епархиальным архиереем).

Таким образом, если в Уставе 1988 (2000) года утверждается «соборное содействие» клира и мирян и их участие в епархиальных органах управления, то фактически постановка этих органов ставит формы и реальность этого участия в полную зависимость от личного усмотрения правящего архиерея. В частности, очевидно, что, даже следуя букве Устава, епархиальное собрание можно проводить очень формальным образом, в любом – даже весьма малом – составе, в том числе и полностью назначенном. Что касается епархиального совета, то можно скорее приветствовать отделение административно-исполнительных функций от функций совещательно-законодательных, однако отсутствие обязательности в его частом созыве является, на наш взгляд, скорее недостатком. Об упразднении благочиннических советов и собраний также можно сожалеть.

Вместе с тем, по нашему мнению, отказ от безусловного применения епархиальных схем Всероссийского церковного собора на нынешнем этапе исторического существования Русской Православной Церкви оправдывается следующими обстоятельствами. Во-первых, более чем семидесятилетнее пребывание в вынужденном гетто привело к тому, что как в среде духовенства, так и в среде мирян был в значительной мере утрачен навык публичного обсуждения идей, публичных церковных дискуссий. Во-вторых, наплыв в храмы тех, кто был крещен относительно недавно и еще не укоренился в церковной жизни (при том, что довольно часто именно эти члены Церкви наиболее активны в общественно-церковной сфере) затрудняет решение назревших вопросов жизни Церкви в рамках органов управления, включающих большое число клириков и мирян. Хотим мы того, или нет – сегодня такие вопросы конструктивно способен обсуждать лишь относительно ограниченный круг членов духовенства, не говоря даже о мирянах.

* * *

Означает ли вышесказанное, что необходимо вовсе отказаться от соборной модели, предложенной Священным Собором Православной Российской Церкви 1917–1918 годов?