Мы не ставим перед собой целью дать анализ своеобразной экклезиологии отца Николая, в контексте которой, конечно, необходимо оценивать его критику решений Собора. Так или иначе, посыл Афанасьева представляется нам не совсем верным. Идея «представительства» в Церкви, справедливо критикуемая протопресвитером Николаем Афанасьевым, а в новейшее время – священником Георгием Орехановым, определяется этими авторами как соуправление клириков и мирян епископу (или епископату в целом) посредством включения в церковно-правительственные органы их представителей. Действительно, в ходе дискуссий о церковной реформе предлагались схемы, проистекающие из такого подхода к роли клира и мирян в церковном управлении. В некоторых крайних предложениях сам епископ мыслился в качестве носителя полномочий, предоставленных ему клиром и паствой епархии. Тем не менее, интерпретация решений Собора как развитие идеи правления по представительству, на наш взгляд, ошибочна, – по крайней мере, в области епархиального управления. Конечно, и епархиальное собрание, и епархиальный совет состояли из выборных «представителей» клириков и мирян. Однако задача этих представителей паствы состояла не в том, чтобы со-управлять епископу, но быть выразителями все того же «любовного содействия епископу клириков и мирян»[1449]. Введение такой системы представительства в условиях, когда консультация со всей паствой, конечно же, невозможна, обеспечивает форму епископского правления, при которой обеспечена регулярная и непременная совещательность епископа с паствой. Таким образом, не может быть и речи о посягательстве на служение управления, принадлежащее епископу. Впрочем, можно признать, что некоторые формулировки соборного определения Об епархиальном управлении, унаследованные от революционных предложений Предсоборного совета, вполне могли привести отца Николая Афанасьева, не располагавшего возможностью изучить контекст принятия этих формулировок, к упомянутым выводам. Неприятие Афанасьевым решений Собора вызвано, без сомнения, еще и тем, что в этих решениях речь идет о придании юридической формы началу совещательности, что противоречит антиномистической позиции парижского богослова, не приемлющего внесения юридического начала в церковную жизнь[1450].

* * *

И все же, можно ли говорить о рецепции (или анти-рецепции) в жизни Церкви решений Всероссийского собора, касающихся епархиального управления?

Наиболее ярко выражена претензия на преемство Собору 1917–1918 гг. в уставе экзархата русских западноевропейских приходов Константинопольского Патриархата («парижская архиепископия»):