В отличие от «парижского экзархата», в Русской Зарубежной Церкви произошло дистанцирование от решений Собора 1917–1918 гг. в области епархиального управления. В принятом в 1956 году и действующем на сегодняшний день «Положении об управлении Русской Православной Церкви Заграницей»[1455], избрание епископов предоставлено Собору епископов (пр. 11, п. ж). Положение сохранило предусмотренные Всероссийским церковным собором епархиальное собрание и епархиальный совет. Вместе с тем характерно, что в документе отсутствует ключевое для определения 1918 года выражение «соборное содействие клира и мирян». Полномочия епархиального собрания касаются финансовых вопросов (установление сметы и сборов, ревизия финансовой деятельности, покупка и продажа епархиального имущества), а также вопросов, включенных в повестку дня по усмотрению епархиального архиерея. Лишь один весьма краткий пункт относит к обязанностям собрания «изыскание мер» к организации миссионерской и просветительской деятельности (пр. 62). Что касается области деятельности епархиального совета, то, несмотря на подробный перечень, представленный в параграфе о круге дел совета, его деятельность очевидно ограничена преамбулой этого параграфа: «Ведению епархиального совета подлежат все дела, поручаемые его рассмотрению и решению епархиальным архиереем» (пр. 77). Более того, и сами решения совета вступают в силу лишь с утверждения архиерея, который в случае разногласия волен поступить по своему усмотрению (пр. 78).

Достойна внимания часть VIII Положения – «о викариатствах и викарных епископах». Здесь полноценно воплощен замысел Собора 1917–1918 гг. о том, чтобы викарии, в случае необходимости их назначения в обширные епархии, более или менее самостоятельно управляли частями епархий, а не являлись лишь исполнителями тех или иных административных функций, которые на них пожелает возложить правящий архиерей.

В целом же следует отметить, что дистанцирование от решений Всероссийского церковного собора свойственно всему Положению (Первоиерарх избирается Собором епископов, на уровне высшего управления ни о каких органах власти, включающих клириков и мирян, будь то временных или постоянных, нет и речи[1456]).

Эта тенденция в полной мере присутствует уже во «Временном положении о Русской Православной Церкви Заграницей» 1936 года[1457]. В целом же вопрос об отношении Русской Зарубежной Церкви к решениям Священного Собора Православной Российской Церкви 1917–1918 гг. еще недостаточно изучен и требует отдельного исследования.

Довольно близки к определению 1918 года статьи устава Православной Церкви в Америке, касающиеся епархиального управления (art. VI – DC)[1458]. Впрочем, следует признать, что в процедуре избрания епархиального архиерея автокефальная американская Церковь пошла по пути демократизации решений Всероссийского собора, предоставив выбор епископа епархиальному собранию, с последующим лишь «каноническим избранием» Священным Синодом (article VI, section 10). Что касается органов епархиального управления, то их постановка близка к той, которая была предусмотрена Собором 1917–1918 г., хотя епархиальный совет здесь не является постоянным органом управления, но собирается лишь по мере надобности (не реже двух раз в год – article VIII, section 2). Примечательно, что относительно решений как епархиального собрания, так и епархиального совета, устав Православной Церкви в Америке указывает на их безусловную зависимость от согласия правящего архиерея (article VII, section 15; article VIII, section 4). В этом американская Церковь является даже более строгой, чем Всероссийский церковный собор. Наконец, в рассматриваемом уставе сохранена идея выборности благочинного, однако не предполагается наличие благочиннического совета и собрания (article IX).