Цель Архиепископии в осуществлении и координации богослужения, строго соответствующего православному греко-русскому обряду и решениям Всероссийского Собора 1917–1918 годов. <…> Архиепископия и входящие в нее ассоциации руководствуются в своей богослужебной, пастырской, канонической, духовной жизни правилами Православной Церкви в соответствии с русской традицией, выраженными в канонах святых Апостол, святых Вселенских Соборов, Поместных Соборов, Отцов Церкви, а также в определениях и постановлениях Московского Собора 1917–1918 годов[1451].

Цель Архиепископии в осуществлении и координации богослужения, строго соответствующего православному греко-русскому обряду и решениям Всероссийского Собора 1917–1918 годов. <…> Архиепископия и входящие в нее ассоциации руководствуются в своей богослужебной, пастырской, канонической, духовной жизни правилами Православной Церкви в соответствии с русской традицией, выраженными в канонах святых Апостол, святых Вселенских Соборов, Поместных Соборов, Отцов Церкви, а также в определениях и постановлениях Московского Собора 1917–1918 годов[1451].

Утверждение особой связи экзархата с определениями Собора 1917–1918 гг. восходит к постановлениям первого Епархиального собрания Западно-Европейских православных русских церквей, проходившего в Париже с 3 по 8 июля 1927 года под председательством митрополита Евлогия (Георгиевского)[1452]. Эта связь регулярно озвучивается представителями экзархата вплоть до сегодняшнего дня[1453]. Тем не менее, еще в 1927 году в систему управления западноевропейскими приходами были внесены новшества (по сравнению с Собором 1917–1918 гг.), которые позднее были закреплены в действующем уставе экзархата. Эти нормы не позволяют делать однозначный вывод о верности данного устава решениям Всероссийского собора. В частности, принятые в 1927 году решения значительно усиливали положение мирян в епархии, уравнивая их численность в епархиальном совете численности клириков. Более того, система делегирования на епархиальное собрание была прописана так, что фактически собрание может состоять из значительного большинства мирян. Что касается выборов на епархиальную кафедру, то в нынешнем уставе экзархата их процедура поставлена так, что подавляющее значение имеет голос клирико-мирянского собрания экзархата, вопреки решениям Собора 1917–1918 гг., предусматривавшего уравновешенную систему замещения епископских кафедр, с решающим участием епископата.

Внесенные в «Правила» 1927 года новшества по отношению к определениям 1917–1918 гг. открывали путь к либеральной трактовке этих определений. И это не случайно. Экзархат, будучи сначала островком, изолированным от других русских епархий, а затем вкраплением на территории других епархий Константинопольского престола, никогда не был органически включен в единую систему церковного управления. Однако соборное определение о епархиальном управлении, как и другие постановления Собора, может полноценно работать только в контексте всей реформы системы церковного управления, осуществленной Священным Собором Православной Российской Церкви. Главной характеристикой этой органической системы являлись не столько участие в ней клира и мирян или осуществление в ней выборного начала, сколько органическое и гармоническое взаимодействие различных уровней церковного управления, благодаря чему и было возможно соблюдение равновесия между иерархическим принципом и идеей содействия клира и мирян в церковном управлении[1454].