Непонятно, почему этот указ [Патриарха Тихона] есть «завет» Патриарха? Ведь назначения архиереев не совершаются одним только Патриархом. Они совершаются Синодом во главе с Патриархом, а Патриарх в Синоде имеет только один голос.

Сам, ссылаясь на «заветы» Патриарха Тихона, Митрополит Евлогий широко нарушает постановления Собора 1917-18 гг. во главе с Патриархом (не выборный, а назначенный Епархиальный Совет, бесправие викарных архиереев, никем не утвержденный богословский институт). Признав в 1922 году Заграничный Синод и Собор, он теперь то признает их, то не признает, как когда ему выгодно и удобно, подобно Митрополиту Платону. Когда он убедился, что епископат его не поддержит, то он задумал обращаться к чужим патриархам, но ведь Константинопольский Патриарх и Синод – друзья живоцерковников и большевиков и враги Русской Церкви, за свои великие беззакония подлежащие суду всей Православной Церкви. Обращаться за помощью в Константинополь – великий позор для нашей Церкви…

Он сам помимо Патриарха и Московского Синода получил в 1920 году власть над Зап. – Европейской епархией, в 1923 году от Заграничного Собора получил автономию и наименование своей епархии митрополичьим округом, и это он теперь охотно признает, так как это ему выгодно, а когда Собор тех же Епископов отнял у него семь германских приходов, тогда он этого не признает и заявляет, что это есть нарушение заветов Патриарха…

Вот, дорогой о. Протоиерей, мое искреннее исповедание.

Следующий материал – Ответ настоятеля русской православной церкви в Буэнос-Айресе протопресвитера К. Изразцова Епархиальному Совету Западно-Европейского митрополичьего округа:

Письмо Ваше, от 7 декабря 1926 г. за № 2134, огорчило меня настолько, что я счел за лучшее не отвечать на него непосредственно… Теперь по возвращении домой из Уругвая, с горечью невероятной тяжестью на душе приступаю к ответу Вам. Вы признаете мои заслуги для благополучного решения вопроса о юридическом представительстве нашей Церкви. Совершенно верно, что только благодаря влиянию, престижу и личным отношениям мне удалось уладить его. А был момент, когда своими советами и предписаниями Вы чуть было не испортили всех моих начинаний… Могу сообщить еще к сведению Вашему, что в декабре прошлого года мне выдано от Аргентинского Правительства официальное удостоверение, в дополнение к Президентскому Декрету о юридическом представительстве Церкви, что являюсь легальным представителем и начальником («Jele Superior») русской православной церкви в Буэнос-Айресе. И это сделано только после отзыва Юрисконсульта Министерства и решения Генерального Прокурора Нации не на основании выданных мне в былое время удостоверений и доверенности Владыки Митрополита Евлогия (как я сообщал и раньше в своих донесениях, документы эти не имели и не имеют никакого значения для Аргентинского Правительства), а на основе моей непрерывной 35-летней службы здесь… Вы сообщаете, что церковь наша была в ведении Митрополита Петроградского, и не упоминаете о том, что потом она ведалась Архиерейским Синодом и только по моей просьбе и решению этого Синода перешла в ведение Зап. – Европейского митрополичьего округа. Мотивы этого моего ходатайства известны и объявлены в прошении – повлиять через Митрополита Евлогия, как Епархиального Архиерея, личными переговорами с бывшим Аргентинским Посланником в Париже d-r Marcelo de Alvear, избранным Президентом Республики, для урегулирования юридического положения нашей Церкви ввиду обструкции и отказа нашего Посланника Е. Ф. Штейна. Теперь, когда и личные переговоры при посредстве г-на Колемина, и последующие письменные ноты с приложением разных документов были оставлены без внимания здешним Правительством, церковь наша по моей просьбе и решению Архиерейского Собора переведена вновь в подчинение Архиерейскому Синоду, о чем я и получил своевременно соответствующий указ, что и вам также прекрасно известно. Обсудите сами теперь это положение беспристрастно, и вы найдете, насколько нелояльно ваше последнее письмо ко мне с хитроумными запросами.