И призывает действо приобщения, причастие невидимое,

Пока всё зло жестокое, которое мир мучает,

230. Не будет перемешено меж фимиамом и бормотанием молитвы этой

И полностью готово в кубке пенном сердец людских,

И опрокинуто во всех, излившись как священное вино.

Эти жрецы руководят и правят, присваивая имена божественные.

Противники Всевышнего – они пришли сюда

235. Из их миров мысли и силы, не имеющих души,

Чтобы нести вражду космическому плану.

Ночь – их пристанище и стратегическая база.

И укрываясь от Ока просветленного и от Меча пылающего,

Они живут в тяжелых бастионах тьмы без опасений,

240. В тиши, в уединенности, лишенной солнца:

Даже случайный небесный Луч не может туда проникнуть.

Укрытые броней и защищенные своими масками летальными,

Как будто в мастерской у Смерти, творящей это всё,

Сыны-гиганты Тьмы сидят и строят планы некой драмы,

245. Идущей на земле – своих подмостках человеческой трагедии.

И каждый, кто возвысить может этот падший мир,

Должен войти под угрожающие своды силы их,