Таким предстал пред Ашвпати образ Бога темного,

Превозносимого ничтожным гибельным убожеством, им сотворенным,

Державшим в рабстве этот несчастный мир,

330. Где беззащитные сердца, прикованные к нескончаемому горю,

С восторгом целовали ноги, которые их втаптывали в грязь.

Это был мир ненависти и страдания,

Страдания с ненавистью за единственную радость

И ненависти с другим страданием в качестве праздника;

335. Гримасы горькие кривили измученные рты;

Трагическое бессердечие нашло здесь свой зловещий шанс.

Здесь ненависть была черным архангелом.

Она бриллиантом темным сверкала в сердце,

Погрязнув в жестокой яме своего могущества,

340. И обжигала душу лучами пагубными.

Казалось, что страстями этими дышали даже предметы здесь,

Ибо мышление злое вливалось также и в неживое,

Которое ответ давало с той же злобой, которую оно и принимало,

Употребляя против пользователей этих всё те же злые силы -

345. Ту боль, назначенную инструментом невидимого рока

И убивающую странно и внезапно без всяких рук.