Необходимо было пересечь дворы жестокосердные,

Которые покрыты были каменным настилом злой судьбы.

Здесь каждый камень был острым краем жестокой силы,

310. Облепленным остывшей кровью душ истерзанных;

Сухие сучковатые деревья кругом стояли, словно умирающие люди,

Оцепеневшие в своем страдании;

Из каждого окна глядел жрец грозный, распевающий:

«Тебя, о Боже, славим», – молитвой той венчая жертву -

315. Разрушенные в корне города, дома людские,

Изломанные обгоревшие тела и массовую гибель под бомбежкой.

«Враги все наши пали, пали все», – так нараспев они читали, -

«Все, кто однажды мешали нашей воле, повержены, мертвы;

Как велики мы, как милосерден Ты».

320. Вот, так они мечтали достичь бесстрастного престола Бога,

Приказывать Ему, которому все их деянья противоречат,

Превознося свои поступки, мечтали прикоснуться к небесам Его

И сделать Его сообщником своих преступных действий.

Здесь не могло быть места для милостивой жалости,

325. Здесь правили безжалостная сила и духа расположение жестокое,

Царило вековое полновластье слепого ужаса и тьмы: