Царизм, как мы показали выше, не только препятствовал развитию национального, светского просвещения, но и не допускал желающих пробиться в гимназии, училища, университеты и т. д. Таким образом, двери для «инородцев» за редким исключением в храм науки и светской образованности были закрыты.

«Возможно ли проведение в жизнь тех предложений татар-магометан о национальной общеобразовательной школе и полезно ли осуществление их?» – вопрошал все тот же представитель казанской миссионерской школы Яков Коблов. «Прежде всего, вызывает недоумение само выражение «мусульманская национальная общеобразовательная школа»… (ибо) в мусульманской общине находятся разные народности: татары, киргизы, чуваши, башкиры, арабы и т. д. Ислам, как религию, исповедуют народности, говорящие на разных языках… и наоборот люди, говорящие одним языком, но принадлежащие к разным исповеданиям… Они (татары-магометане), тем не менее, не хотят считаться с национальными особенностями народностей, принадлежащих к исламу. С точки зрения ислама все исповедники его составляют одну нацию, одно государство, одну семью, и противополагать они могут себя не друг другу, а только людям, не исповедующим ислама. По характеру религиозных воззрений мусульман для них нет национальностей, а есть правоверные (уммет – община, государство верных) и неверные (кяфиры)… Не считаясь с национальным духом народностей, ислам нивелирует их, подчиняя каждый шаг в жизни исповедника своим правилам и предписаниям. Вот почему магометане говорят об одной мусульманской «национальной» школе»[349].

Таким образом, российским мусульманам при таком положении дел о национальной школе не стоило бы и мечтать. Противоречива была политика не только царизма, но и самой татарской буржуазии и примкнувшего к ней мусульманского духовенства. Российское правительство отчасти мирилось с этим явлением, уповая на то, что подобный путь будет более успешно способствовать общей цели русификации «инородцев». Но, с другой стороны, когда у входа в некоторые сады и бульвары в Казани висели таблички с надписью «Вход татарам и собакам запрещен», наивно было ожидать особую их благосклонность.

Дальнейшие рассуждения миссионера Я. Д. Коблова сводились к тому, что мусульмане, особенно татары, в своих убеждениях не различали, вернее, подменивали слово «вероисповедный словом «национальный», а передовые мусульманские народности «подавляли» духовно народности слабейшие. Татары же находятся в наиболее выгодных условиях. Издавна усвоив ислам, татары были распространителями религии среди других тюркских племен, а слово «татарин» употребляется ныне как синоним слова «магометанин». Отсюда появилось и выражение «в татары ушли», которое означает «отатарился», «принял ислам».