Приметы конца времен – безначалие и развращение – уже набирают силу и в этом, XIX веке. Самые чувствительные люди страны видят всеобщую духовную деградацию (то, что Нил назвал обнищанием) и пророчествуют о грядущей катастрофе – пусть черты ее пока неясны, но сам факт ее уже кажется неизбежным.

Среди прочего Нил сказал: «Ныне осень монашеству и завладевает им царица погибели».

Осень монашеству – это осень всей святости на планете, потому что «свет монахам – ангелы, а свет мирянам – монахи». Если этот свет иссякает, значит, грядут тектонические сдвиги в обществах и государствах. И с осенью монашества неизбежно наступает осень прежнего мира. Осень России.

Поэт Федор Тютчев ставит бескомпромиссный диагноз времени:

Судьба святой канавки Божией Матери в Дивеевском монастыре, как в зеркале, отразила духовную расшатанность второй половины века. Докопанная в год смерти Серафима Саровского (1833), она стала местом молитвы, а святой старец предупреждал, что она станет еще и стеной, через которую в последние времена не перешагнет антихрист. Но уже с сороковых годов канавку запустили – часть рва срыли, через другую часть проложили мосты и коммуникации… еще больше ее осквернят только коммунисты, пустив под ней канализацию.

Всеобщее духовное повреждение и помрачение можно увидеть еще в странном нездоровом интересе к образу дьявола в искусстве. Тот же Лермонтов посвящает ему несколько стихов и поэму «Демон». Врубель по лермонтовскому «Демону» пишет серию «Демонов» своих – и злой дух выходит у него даже какой-то романтический.

Следом за Денницей героями поэтов становятся Каин, Дон-Жуан, Мефистофель… Все это – на фоне растущей моды на эзотерику, оккультизм, восточные поверья (которые на самом деле приходят к нам с Запада) и разные учения о том, что темное есть и в Боге.

Мыслитель Ницше уже открыто пишет апологию злу в своем «Антихристианине», «Се человеке», «Воле к власти»: «Величие там, где имеется великое преступление» – и эти труды очень успешны к концу века в России.

Растление и плоти, и духа отразилось и в том, что странное блудное сожительство – браки втроем – стало среди интеллигентов и элит чем-то вроде нормы.

Нам нынешним, живущим в обществе, где все пропитано духом блуда в консистенции значительно более страшной, чем тогда, нелишне будет мельком увидеть степень развращенности того общества и то, как остро она связана с грядущими потрясениями.