«Революция же прежде всего – враг Христианства. Антихристианский дух есть душа Революции, ее сущностное, отличительное свойство. Ее последовательно обновляемые формы и лозунги, даже насилия и преступления – все это частности и случайные подробности. А оживляет ее именно антихристианское начало, дающее ей также (нельзя не признать) столь грозную власть над миром. Кто этого не понимает, тот <…> присутствует на разыгрывающемся в мире спектакле в качестве слепого зрителя… Уже давно в Европе существуют только две действительные силы: Революция и Россия. Эти две силы сегодня стоят друг против друга, а завтра, быть может, схватятся между собой. Между ними невозможны никакие соглашения и договоры. Жизнь одной из них означает смерть другой».

Понимая антихристианский дух революции, поэт видел, что этим духом заражается страна.

Эти предчувствия – во всей великой русской прозе конца ее «золотого века». Когда Чернышевский писал свой мистическо-пророческий роман «Что делать?», все в нем было странно. Даже дата, которую автор поставил под рукописью – 4 апреля 1863 года. День в день, ровно через три года, раздался выстрел Каракозова и началась террористическая революционная борьба с самодержавием. В конце романа появляется загадочная «дама в трауре». Кто это такая – никто не знает, даже жена Чернышевского утверждала, что это вдова какого-то революционера, женщина-революционерка. Лучшим комментатором этой сцены был Ленин, только за одно лето пять (!) раз прочитавший роман, который его «всего глубоко перепахал»:«А даму в трауре помните? Она зовет Веру Павловну, Кирсановых, Лопуховых в подполье. В этом же весь смысл». Он считал ее женщиной революции.