О да! Мулер осознавал всю важность этой встречи.
— Думаю, нет смысла отвечать на этот вопрос, ибо он более чем риторический, — улыбнулся Кантор и, пройдя к огромному столу, сел в кресло. — Хочу поинтересоваться, в свою очередь, не ожидая ответа: зачем вам понадобился Флай?
С магнатом так не разговаривали давно.
Собственно, только антаер много лет назад и разговаривал с ним в подобном тоне. Но тогда они были равны по положению в обществе — сыщик был следователем, а Мулер не то свидетелем, не то подозреваемым.
— Да, на что он мне сдался? — живо ответил Мулер.
Но реакция на вопрос не ускользнула от взгляда Кантора. Мулер боялся, что ему придется честно отвечать на этот вопрос. И отвечать не антаеру, который формально работает на него, — отвечать кому–то, способному принимать судьбоносные решения. Кому?
— И все же?
— Я исполнен стремления изловить этого опасного человека и водворить его в застенок, — будто оправдываясь, развел руками Мулер.
— Опасного фейери, хотели сказать вы?
— Вы верите в фейери, антаер? Вот уж не думал…
— Так же, как и вы, Оран, не только верю, но и знаю доподлинно. Так зачем же вам спустя столько лет понадобился этот опасный, исполненный жажды мщения фейери с его чувством справедливости и его способностями?
— Вы, Альтторр, что–то там себе нафантазировали, — прошипел магнат.
И вновь его реакция укрепила Кантора в уверенности, что он на верном пути:
— Может быть, он знает, где находится нечто пропавшее после крушения термоплана «Нерревик»… Пропавшее, но так и не найденное.
— Чего вы хотите, Кантор?! — взвизгнул Мулер.
— Хочу исправить ошибку. Свою ошибку. Пусть прошло время. Но тем не менее я хочу наконец–то правильно и добросовестно выполнить свою работу. Вы знаете, фейери считают. что люди, упорствуя в сознании своей окончательной правоты, не способны исправлять ошибки. А ведь это не так.
Кантор и Мулер долго смотрели друг на друга.
— Чего вы хотите от меня, Кантор?
— То, чего я хочу от вас, мне никогда не получить. Я хочу правды и покаяния. Но это едва ли возможно.
— Мне не в чем каяться.