— Такого ответа я и ожидал.

— Так в чем же дело?

— Я хочу остановить Флая, как бы трудно это ни оказалось. Я хочу не позволить ему осуществить план кровавой мести, пусть даже ценой его жизни. Я хочу восстановить справедливость. Пусть Флай будет оправдан, даже и посмертно. И пусть те, кого он собирается убить, подлинные виновники преступлений, предстанут перед судом.

— Вы потонули в нездоровых мечтах о заведомо несбыточном, Кантор. Изловите Флая и доставьте его ко мне. Я просто хотел повидать старого знакомца. Посмотреть в глаза тому, кто сумел улизнуть из твердыни Намхас. Прихоть, простительная для моего положения. Но если вы хотите правды — не всей, ибо это невозможно, но увидеть хоть дальний отблеск ее, — тогда выполните эту мою просьбу, и я вам обещаю столько правды, сколько вы сможете проглотить.

— Вы обещаете не препятствовать мне спасти вас?

— От чего? — Мулер не закончил фразу.

В этот момент двери распахнулись, и в кабинет ворвался Улла Рен.

За ним виднелись какие–то помощники (они так и остались в приемной) и маячили неотразимые прелести Пенелопы Томбстоун.

— Кантор, вы уже здесь! Какая радость! Мне срочно нужна ваша консультация по сценарию! — Рен подмигнул половиной лица и продолжал, размахивая огромными руками и отмеряя исполинскими ножищами пространство кабинета по сложной ломаной. — Вы прочли? Каково? Как ваше мнение? Отменно? Да что там! Гениально! Поговорим сейчас, не откладывая! — И обращаясь к магнату: — Я намерен приступить к работе над фильмом немедленно! Много денег, Мулер! Очень много! Но оно того стоит!

Кантор порывался уйти, потому что время уже выходило, и Мулер даже успел прошипеть на прощание:

— Если мы разошлись во мнениях, антаер, придется сойтись в бою. Я не люблю разочаровываться.

Но Рен пресек попытку Кантора уйти. Одного умоляющего взгляда гиганта было достаточно, чтобы антаер счел возможным задержаться еще немного.

Рен ждал от него какой–то важной помощи. Какой? Неужели ему так срочно понадобилось знать мнение сыщика о сценарии? Нет. Тут что–то еще.

Кантор снова взглянул на часы и решил, что время еще терпит. Он не оставлял надежды предупредить и Рена тоже.

К нему подплыла Пипа. Поприветствовала в согласии с Традицией, но в ее исполнении это звучало двусмысленно.

Кантор отпустил в ответ какой–то банальный, заведомо неуклюжий комплимент и добавил:

— Передайте при случае заверения в моем благорасположении господину Огисферу Оранжу.

Улыбка Пипы чуть померкла.

Рен зыркнул своим диким оком одержимого в их сторону, моргнул несколько раз, не понимая, дернул щекой и вновь ринулся к Мулеру.