С шуршащим бряцанием цепей лифт вновь пошел вверх.

Мать с сыном затаили дыхание и приготовились к прыжку.

Едва показалась корзина, они закинули на нее Глушилку, а следом заскочили и сами. Благополучно приняв их вес, корзина замедлила ход, но подъема не прекратила, одолевая по доле этажа за каждый рывок. Брайар перевернула пушку и поставила ее прикладом вниз.

Из корпуса выпирала спусковая собачка толщиной с мужской палец.

Машина гудела, разрываясь от накопленной энергии, и была готова к бою.

— Зажми уши, Зик, — сказала Брайар. — Серьезно, я не шучу. Как следует зажми. Трухляков-то мы оглушим, но только на пару минут. Бежать надо будет быстро.

Как можно дальше отодвинувшись от пушки, Брайар подождала, пока лифт не подойдет к верхнему этажу, и потянула собачку.

Звуковой импульс с хлопком устремился вверх — и вниз. Заточенный в пределы шахты, он заметался, с грохотом отдаваясь от стенок, распространяясь по всему вокзалу, разливаясь от этажа к этажу каскадом волн, которые могли усилить его мощь или, наоборот, рассеять. Лифт загремел, заклацал, запрыгал на тросах; и на миг ошарашенная, почти ослепшая женщина испугалась, что переборщила. Ей стало страшно, что корзина не выдержит и что сейчас они с Зиком понесутся вниз, навстречу гибели.

Однако корзина выдержала и заползла еще немного выше — в очередные потемки.

Мальчик был потрясен, точно как его мать, когда впервые столкнулась с Глушилкой. Но она сгребла его в охапку — после пушки Зик казался совсем легким — и вытащила из корзины.

И сразу же натолкнулась на дверь. Не зная, чего ожидать, Брайар распахнула ее и вместе с ошеломленным мальчиком вылетела наружу, размахивая «спенсером» по широкой дуге, вмещавшей весь горизонт.

На улицах горело с дюжину костров, и каждый оранжевый пузырь окружала полоса пустого пространства. Ей никто не говорил, что трухляки сторонятся огня, но мысль была здравой, и Брайар с готовностью приняла ее.

За кострами следили люди в масках, которым явно не было дела до побоища, разыгравшегося под вокзалом. Они пошатывались, но уже приходили в себя. Эти люди тоже слышали Глушилку и знали, что она собой представляет. Впрочем, они находились достаточно далеко, а треск костров давал какую-никакую защиту от шума, поэтому на земле оказались немногие. Иные мотали головой или стучали себя по уху, пытаясь как-то справиться с грозной мощью Оглушающей Пушки доктора Миннерихта.

Брайар не знала, что они здесь. Но если бы и знала, все равно бы сделала тот выстрел. В конце концов, живые отходят быстрее мертвых.

Тут она заметила, что у некоторых из-под респираторов выбиваются косички. Китайский квартал располагался поблизости от вокзала, рядом со стеной; и это были его жители, вышедшие на защиту окрестных улиц, а значит, и самих себя.